Маленькое кафе в Копенгагене

Пару слов он уже вписал, негусто. Меня заинтересовал другой вопрос: Никакой рыжий хвост не заметет след, оставленный ею в киноиндустрии XX (4).

Одна буква уже была вписана, причем первая, что и дало мне прекрасную подсказку. Я улыбалась, нет, я ухмылялась! Фокс. Киностудия «Двадцатый век Фокс». XX относится к двадцатке в названии. А рыжий хвост – ну фокс – это же лиса.

Шесть по горизонтали точно было ФОКС. Я схватила ручку, валявшуюся на сиденье, и, расплывшись в улыбке, маленькими аккуратными буквами вписала слово, после чего вернула ручку и газету на место – будто никто их и не трогал.

– Ку-ку, Кейт, а вот и я. – Конрад внезапно коснулся моего плеча. Я подскочила и пропустила его.

– Очень хорошо.

– Шустрый молодой человек, этот наш Бен, – заметил он, когда уселся. – Но не уверен, что он питает к тебе симпатию.

– Он не любит пиарщиков. А принять участие в поездке его заставил начальник. – Я пожала плечами.

– Ах так, значит, ничего личного. – Он подмигнул. – Я уверен, ты его еще покоришь.

– Хм, – отозвалась я с кислой улыбкой. Еще какое личное, с большой буквы Л, и у меня нет ни малейшего шанса его покорить.

Я покосилась на кроссворд и едва слышно вздохнула. К тому же разве я собиралась это сделать? Да не очень-то и хотелось завоевывать этого типа.

К счастью, в конце прохода появились стюардессы, предлагая чай и кофе. Вся эта возня заняла какое-то время, и только после благополучного водворения чашек с кипятком на подносы Бенедикт – он к этому времени только-только успел вернуться – снова взялся за газету.

Держа свою чашку очень осторожно, я вытащила из сумки расписание. Не хватало еще ошпарить кипятком ногу Бена. Я пробежалась по последней версии списка дел (в него за последнее время добавилось много пунктов). Вдруг мой сосед шумно вздохнул.

Я снова и снова перечитывала одну и ту же фразу, не отрываясь от страницы и не говоря ни слова.

– Вы решали мой кроссворд! – В голосе были ужас, замешательство.

Я не удостоила его ответом, просто посмотрела в его сторону, невозмутимая и равнодушная.

Гневно шурша газетой, он сложил ее и бросил на колени, злобно глядя на меня.

Я с милой улыбкой посмотрела на кроссворд.

– А девять по вертикали, кажется, антураж.

Невинно пожав плечами, я вернулась к чтению, хоть это и было нелегко: меня разбирал смех из-за того, как разозлился Бен. Он закипел как чайник. Только вместо пара из него во все стороны била ярость, из каждой поры и из ушей.