Маленькое кафе в Копенгагене

А Бена и вовсе не знаю, но он, мне кажется, довольно сексуальный, горячая штучка, да? – и она смешно пошевелила светлыми бровями, ненатурально изображая страсть.

Я только плечами пожала – вроде неуместно комментировать, непрофессионально. Ох, если бы она только знала… Я готова была его удавить собственными руками. Он сводил на нет все усилия объединить группу, постоянно отбегал с мобильником, как непослушный подросток, да еще и зевал, когда думал, что никто не видит этого.

К сожалению, я видела. Не могла заставить себя не смотреть, постоянно проверяла, как он отреагирует, – и огорчалась, потому что его реакции были далеко не позитивные.

– Хорошо еще, что я по уши влюблена в Джеймса.

– Твой бойфренд? – Я ухватилась за возможность сменить тему. Не хотелось ни думать про Бена, ни тем более говорить о нем – и особенно о его сексуальности.

– Да, – со вздохом ответила Софи. – Он очень милый.

– Вы с ним уже давно вместе?

– Почти два года.

 – Она обхватила себя руками и взглянула на меня. – Надеюсь – скоро дождусь самого важного предложения.

– Вы живете вместе? – продолжила я допрос.

– Вроде, только есть одна проблема. Мать у него очень больна. Поэтому четыре дня в неделю он работает в Лондоне, а потом уезжает в Корнуэлл, ухаживать за мамой. Система медицинской помощи устроена по-идиотски. Они не предоставляют сиделок на выходные. Так что все у нас непросто, но я подумываю брать дополнительный выходной на работе, чтобы мы могли ездить к ней вместе.

Да я и не намерена всю жизнь жить в Лондоне. А ты? У тебя кто-нибудь есть?

Я открыла рот, чтобы поведать ей о Джоше, но вдруг заметила на себе ледяной взгляд Бена (полную противоположность тому взгляду, который он бросал на меня в вечер первого знакомства).

Уголки губ сами поползли вверх.

– Нет, хотя недавно был. Но в обозримом будущем мужчин в моей жизни не предвидится.

Снаружи ресторан показался непритязательным, самый обычный дом, как любой другой. Но внутри все выглядело стильно – уже хорошо узнаваемый датский дизайн, явное отражение датской души. Темные деревянные столы и стулья были расставлены в строгом порядке, на белых крашеных стенах висели фотографии знаменитых посетителей, карикатуры и шаржи и множество портретов улыбчивой Иды Давидсен, оказавшейся реальным человеком.