Железный ворон

– Не могу не согласиться с Паком, Ваше Величество, – подхватила Никс. – Возможно, когда-то они и были Забытыми, но сейчас хотели причинить вам вред. Как я служила Госпоже, так теперь служу вам, и моя клятва остается в силе.

– Мы могли бы поговорить с ними. Они же представители твоего народа, Никс.

Сереброволосая фейри спокойно смотрела на Киррана, но ее взгляд оставался непреклонен.

– Я не дипломат, мой король, – сказала она. В ее голосе не было горечи, злости или гордости; она просто констатировала факт.

 – Я не умею ни очаровывать, ни говорить красивые фразы. У меня нет ни таланта, ни склонности убеждать кого-либо. Я гожусь только для одного – быть опытной убийцей. Мое прошлое туманно, но это я помню. Цель моего существования – защищать моего господина и устранять тех, кого мне прикажут устранить.

– А если я прикажу тебе никого не устранять?

– Тогда я подчинюсь в меру своих сил, но если кто-то будет угрожать вашей жизни, я буду обязана его убить. Другого способа я не знаю.

Кирран вздохнул.

Довольным он определенно не выглядел, но и спорить не собирался.

И воспользовался возможностью сменить тему.

– Итак, ты сказал, что это были Забытые. Но уверен ли ты в этом, принц? – Он хмуро посмотрел в мою сторону, и я в ответ лишь пожал плечами. – Не припомню, чтобы Забытые имели обыкновение носить на лице черепа. Или быть такими злющими.

– Да, уверен, – твердо ответил Кирран. – У меня нет никаких сомнений в том, что это именно они. – На его лице появилось страдальческое выражение, и он покачал головой.

 – Не знаю, что с ними случилось или что заставило их напасть, но это то, в чем мы должны разобраться, причем быстро.

– С этим я согласен, – сказал я. – Потому что эти парни вели себя совсем не дружелюбно. Есть идеи, почему они набросились на нас?

– Что-то изменило их, – заметила Никс. – Раньше Забытые такими не были. Что случилось с Фаэдом и остальными? – Она на мгновение прикрыла глаза. – Этот гнев… Он неестественный. Я чувствую источаемую этим местом ненависть, пульсирующую из-под земли.

Она и меня саму подстрекает причинить кому-нибудь боль. – Она взглянула на меня, и на долю секунды вспышка холодной ярости в ее золотистых глазах заставила меня потянуться за кинжалами. Но потом она вздрогнула, и выражение ее лица опять стало нормальным, как и мое сердцебиение.

– Никс, – снова заговорил Кирран, – то существо, которое мы выслеживали… как думаешь, могло оно быть виновным во всем этом?

– Возможно, – ответила Никс.