Лес тысячи фонариков

Между тем Кэн с горящими от возбуждения глазами разглагольствовал о Чешуе Дракона.

– У нас не так много времени, чтобы ехать через горы, да и экипировка не та. Но какой бы это был восторг, если бы мне удалось проделать этот путь и остаться в живых!

– Это не игрушки, – усмехнувшись, возразил ему Сиро, а Исао саркастически добавил: – Ты можешь отправиться туда самостоятельно на обратном пути, а потом расскажешь нам об Алом войске… если воины отпустят тебя живым.

– Их не существует. Это все легенды, – пояснил Хидэки Вэю и Сифэн.

– Мне эту легенду слышать не приходилось, – призналась девушка.

– Откуда вам известно, что все это сказки, если вы отказываетесь там проехать? – с негодованием воскликнул Кэн. Он пылко обратился к Сифэн: – Они живут в пещерах среди горных вершин, не служат никому, даже Императору Цзюню, и никому не подчиняются. Но их можно уговорить сражаться за вас, если у вас есть то, что им надо.

Исао хмыкнул:

– Ты имеешь в виду мужей? Если их всех выдать замуж, они прекратят эту чепуху.

– Они женщины? – удивленно моргая, спросила Сифэн.

– Все до единой. И самые беспощадные убийцы на всем континенте, – Кэн, не обращая внимания на насмешки, приложил палец к губам. – Говорят, что, отправлясь воевать, они окрашивают губы кровью в ярко-красный цвет. Оттого их и зовут Алым войском.

– А может, так говорят, потому что они становятся сердитыми раз в месяц, когда Луна стоит высоко и из них вытекает их собственная кровь? – развязно заметил Исао.

– Довольно, – резко оборвал его Сиро. Нам пора ехать. Через неделю доберемся до главных ворот Великого Леса, а оттуда еще несколько дней езды до Императорского Города.

Поднявшись, Вэй приторочил тюки к седлу старой серой лошади, взобрался на нее и подал руку Сифэн. Подпрыгнув, она уселась позади него, крепко обхватив за талию. Этот мужчина, сидящий на лошади, смотрел на возлюбленную такими глазами, будто она была самой яркой звездой на небе. Он так хотел видеть в своей спутнице совершенство, что посвятил ей всего себя, не получая в ответ ни обещаний, ни даже надежды.

– Любовь погубила твою мать, – всегда остерегала Сифэн тетка. – Отдав свое сердце, ты потеряешь душу.

Гума была убеждена, что любить кого-либо – все равно что ходить по краю бездонной пропасти, поэтому поклялась, что никогда не позволит Сифэн упасть в эту пропасть. Тем более что судьба уготовила девушке гораздо более высокое предназначение.