Нежная война

В мгновение ока Джеймс отвел девушку к танцевальной площадке и предложил ей руку. Завороженная его ямочками на щеках и румянцем, Хейзел вложила левую ладонь в руку молодого человека, а правую опустила ему на плечо.

Мэйбл Кибби начала с медленного вальса. Джеймс прижал Хейзел к себе, насколько он мог осмелиться.

– Боюсь, я не умею танцевать, – призналась Хейзел. – Поэтому я предпочитаю всегда сидеть за пианино.

Джеймс тут же остановился.

– Вы не хотите танцевать?

Хейзел сосредоточилась на его галстуке.

– Нет, почему же. Только не смейтесь надо мной.

– Я бы не стал, – серьезно ответил он и вновь начал двигаться в такт музыке.

– Даже если я споткнусь и упаду? – Она надеялась, что это прозвучит как шутка.

Он едва заметно напряг руку, поддерживающую ее за спину.

– Я не позволю вам упасть.

И он сдержал слово.

На самом деле Джеймс был хорошим танцором, не особо эффектным, но грациозным. Хейзел почти никогда не танцевала, но музыкальный слух позволял ей не сбиваться с ритма.

Я села рядом с Мейбл Кибби и просто наблюдала за ними. Этот танец мог стать началом или концом: все зависело от тысячи мелких деталей. Заговорят ли они друг с другом? Вдруг кто-то скажет слишком много? Или ляпнет какую-то глупость? Стоит ли мне вмешаться?

– У них все получится, – вдруг сказала Мейбл Кибби, бросив на меня короткий взгляд.

– Ох, Мейбл Кибби, – прошептала я. – Неужели ты меня видишь?

Она перевернула страницу с нотами.

– Я всегда тебя видела, – ответила она. – Но сегодня ты выглядишь еще лучше, чем обычно.

Я слегка приобняла ее.

– Ты очень мила.

Она задорно мне подмигнула.

– Приятно видеть, что ты все еще присматриваешь за молодыми, – сказала Мейбл. – Эта ужасная война. Они нуждаются в тебе как никогда.

– Не только за молодыми, – я кивнула в сторону бодрого пожилого джентльмена в другом конце зала. – Не хочешь, чтобы я представила тебя кое-кому?

Мейбл засмеялась.

– Нет, благодарю, – вздохнула она. – Хватит на мой век романов.

В тот момент мы обе увидели потускневшую свадебную фотографию, пустое кресло и надгробную плиту.

– Кто сказал, что ты не можешь начать еще один? – спросила я.

Она дошла до рефрена и перевернула нотную страницу обратно.

– Лучше позаботься о мисс Хейзел.

Так я и сделала.

Они уже обсудили основные детали. Ей было восемнадцать. Ему – девятнадцать.