Нежная война

 – Нужно поддерживать тяжелый вес крыши, но при этом колонны не должны закрывать зрителям вид на сцену. Не хотелось бы мне штукатурить этот потолок, стоя на высоченных лесах. Даже за королевские драгоценности.

Она засмеялась.

– Я тоже не люблю высоту, – сказала девушка. – Но за королевские драгоценности я все же попробовала бы забраться на леса.

– Ты смелее, чем я, – ухмыльнулся Джеймс. – Может, это тебе нужно отправляться на войну.

Услышав это, она резко выпрямилась.

– Ты знаешь, иногда мне и правда хочется быть там, – Хейзел увидела его удивленное лицо.

 – Я не имею в виду поле боя или траншеи. Думаю, я для этого не гожусь, – она улыбнулась. – В моей школе были девчонки, которые могли дать отпор кому угодно, только подойди. Но не я. И из меня выйдет ужасная медсестра. Вся эта кровь! Мне стало бы плохо прямо у хирургического стола.

Джеймс едва не рассмеялся, но сдержался.

– Но мне хочется чем-то помочь, а не сидеть дома и готовиться к прослушиванию, пока юноши умирают на чужой земле.

Свет стал более приглушенным, а рев толпы сошел на нет, превратившись в тихое журчание.

Джеймс наклонился к Хейзел и прошептал ей на ухо:

– Сделать мир безопаснее для людей, которые готовятся к прослушиванию – хорошая причина для того, чтобы отправиться на войну. Если не станет музыки и искусства и вся красота исчезнет – что у нас останется?

Он смотрел, как она широко открыла свои большие глаза с длинными ресницами. Эта красота никогда не исчезнет.

В темном зале, освещенном только огнями сцены, их взгляды встретились.

«Поцелуй ее. Давай».

Музыканты начали настраивать инструменты. Чары разрушились. Конферансье поприветствовал зрителей и зачитал номера программы. Затем на сцену вышел дирижер – мистер Лэндон Рональд, и все музыканты оркестра поднялись. Альберт-холл наполнили аплодисменты, мистер Рональд поклонился, и оркестр занял свои места. Огромный зал погрузился в тишину.

Началась музыка.

Джеймс и Хейзел закрыли глаза, позволяя музыке унести все их мысли и сомнения.

Звучная труба начала с торжественных аккордов. Деревянные духовые словно играли в догонялки, и их легкие, невесомые мелодии кружились по залу, как бабочки. Затем деревянные духовые и труба вместе. Марш и танец. Солдат и пианистка.

Хейзел вдыхала пульсирующий звук, наполняя им легкие. Она загадала желание: «Пусть этот вечер никогда не заканчивается. Пусть музыка играет вечно».

Джеймс и раньше бывал на концертах, но никогда не слышал ничего подобного.