Благородный повеса

В сотый раз мысленно проклиная женщину, причинившую столько страданий кузену, Макс даже не стал выговаривать Алистеру за пренебрежительные высказывания о женщинах.

Макс и сам почувствовал горечь, вспомнив, как легко поверил нелепейшей выдумке только потому, что она прозвучала из уст хорошенькой женщины.

Лучше бы совершал подвиги на поле брани вместо того, чтобы играть в благородного рыцаря! При этой мысли Макс невесело усмехнулся. После злоключений в Вене он готов был согласиться с Алистером – ни одна женщина не стоит всех этих переживаний.

Уж лучше общаться с теми, кто продает себя честно, а не плетет интриги.

– Я тоже не хочу в Лондон, – кивнул Макс. – А то придется избегать папу и его друзей из правительства – то есть почти всех моих былых знакомых. А сколько времени и такта потребовалось, чтобы вырваться наконец из пылких объятий прекрасной миссис Харрис! Нет, в Лондон я не вернусь, пока не буду уверен, что она уже утешилась в объятиях кого-то другого.

– А может, махнем в Бельгию, проведаем Дома? Уилл тоже там, с ним – по крайней мере, еще недавно был.

 – Алистер рассмеялся. – Да, Уилл в своем репертуаре – всех уже домой отправили, один он на континенте удержался! Впрочем, сам Уилл говорит, что в Брюсселе его интересуют только богатые прибыли – мол, у тамошних дипломатов и военных денег больше, чем способностей к азартным играм.

– Не уверен, что Дом нам обрадуется. Когда в последний раз я его видел, настроение у него было не из лучших. Все время был полусонный из-за лауданума – после ампутации боли у него еще не прошли.

Только Дому стало чуть легче, сразу начал злиться, что я хлопочу над ним, будто наседка, и приказал ехать домой, налаживать отношения с отцом и с армейским начальством.

– Меня он тоже хотел отослать, но я не поддался. Надо было сначала убедиться, что все с ним будет в порядке. – Плотно сжав челюсти, Алистер отвернулся. – Это же я вас всех в армию затащил. Значит, все на моей совести.

– Никуда ты нас не затаскивал, – возразил Макс.

 – Почти все наши друзья из Оксфорда в том или ином качестве приняли участие в войне.

– Я все равно не успокоюсь, пока Дом не вернется домой и… не приспособится к новой жизни…

Доминик считался в полку денди, а теперь, без одной руки и с лицом, обезображенным шрамом от удара сабли, былому красавцу придется очень нелегко.

– Так давай поедем и подбодрим его.

– По-моему, будет лучше, если мы дадим ему некоторое время побыть одному.