Аморалис

Это хороший знак или нет?

– Нууу, я обычно музыку включаю и танцую сидя, – мог бы, так покраснел бы, честное слово!

– Так, разговоры – это хорошо, но нам еще второе дело разбирать, – она грохнула молотком по столу, видимо призывая к порядку саму себя. – Суд провел слушание по делу номер 765.387 по нарушению главы семнадцать, статьи сто пятой Уголовного кодекса Небесной Канцелярии, о невывозе мертвых в мир живых. Обвиняемый, служащий Небесной Канцелярии номер 17.937, Тристан Гельдер, встаньте! – так как я уже стоял, то просто выпрямился.

– Суд постановил: оправдать служащего Небесной Канцелярии номер 17.937, Тристана Гельдера, – выдохнув, судья уже тихонько ударила молотком и села. – Прошу всех садиться.

***

За то, что отвез того пацаненка в ад меня тоже практически оправдали. Практически, потому что я через сотню-другую пассажиров должен был получить Chevrolet Corvette C4 1985 года, а теперь получу его только через пять тысяч пассажиров. Столько тонкостей с этими детьми…

Оступился – значит не суицид, а то что говнюком был – так ему восемнадцати лет не стукнуло, значит не считается! Логика, просто… Логика Небесной Канцелярии! Не, ну а что я хотел? Вообще, радоваться нужно, что оправдали.

Иначе что бы они со мной сделали? А вот интересно кстати!

***

Материализовали они меня сразу в машину. Я купил кофе, проверил масло, протер приборку и вновь задумался – что с моими чувствами? Да, я мертв, но тогда почему начал хотеть? Что оживило мои желания? Ведь до этого момента я даже не задумывался о том, что семнадцать лет живу без секса…

Открыв дверь, она неслышно села.

Зато закрывая, хлопнула ею посильнее. Специально, видимо.

– Тристан? – на её лице было написано изумление пополам с радостью.

– Лея? – видимо на моем лице отразилось примерно то же самое, раз она кинулась меня обнимать…

– Что ты здесь делаешь? Как ты… Ты тоже умер, да?

– Как и ты, старушка, как и ты. Тебе сколько лет-то должно быть? Пятьдесят…?

– Три. Я умерла в пятьдесят три года.

А ты во сколько? Судя по виду, плюс минус двадцать пять? – гремучая смесь – любопытство с жалостью. Это всегда было её отличительной чертой.

– В двадцать девять. Не вошел в поворот на огромной скорости…

– Хм, вот уж не ожидала, что мы поменяемся ролями! Я думала, что в итоге это я умру годам к двадцати пяти и уж точно не своей смертью. А оно вон как…

– Так ты умерла своей смертью? Тебя не нашли где-то в лесу в четырех пакетах? – я не мог её не подколоть.