Хранимая благодать

Ему удалось унять свою гордость, но неудовольствия скрыть он не смог.

– Джоанна, разве вы не были замужем три года?

Она старалась не смотреть на него, хотя это было трудно. Он и впрямь был очень привлекателен, и хотя она и старалась не выдать себя, сердце ее учащенно билось от его близости и запаха, исходившего от чистого тела. Судя по тому, что волосы его были еще влажными, прежде чем прийти к ней, Габриель принял ванну.

Джоанна не хотела думать, как это приятно, но никак не могла совладать со своими своевольными мыслями.

– Может, вы все-таки ответите, пока не наступило утро?

– Да, была.

– Тогда почему вы спрашиваете, зачем я здесь?

Его недоумение не произвело на нее никакого впечатления.

– Ведь если я не могу родить ребенка, то с какой целью со мной спать?

– Разве нет других причин разделить с вами ложе?

– Что же это за причины? – удивилась Джоанна.

– Разве вы никогда не испытывали удовольствие от выполнения супружеских обязанностей?

– Об удовольствии я ничего не знаю, милорд, зато разочарования мне очень хорошо известны.

– Так вы полагаете, что я буду разочарован, или говорите о себе?

– Мы оба будем разочарованы, а затем вы станете сердиться, так что лучше, милорд, если вы оставите меня.

Она говорила с такой убежденностью, будто хорошо знала все и вся, и ему не нужно было спрашивать, где она почерпнула свои сведения. Не приходилось сомневаться, что ее муж обходился с ней дурно, поэтому она и была так невинна и уязвима.

Однако прошлого не изменить, и все, что мог сделать Габриель, это хорошо подумать об их настоящем и будущем. Он склонился над ней и нежно коснулся губами лба. Она не вздрогнула и не попыталась отвернуться, и это его порадовало.

– Тогда сегодня впервые вы…

Он собирался ей сказать, что сегодня она впервые почувствует, что супружеские отношения могут быть весьма и весьма приятными, но Джоанна опередила его:

– Я не девственница, милорд.

Это заявление возбудило его любопытство. Он опять наклонился и взглянул на нее:

– В первый год? А после?

– Он стал ходить к другим женщинам, потому что слишком разочаровался во мне. Может, и вам пойти к какой-нибудь женщине?

Она говорила с таким жаром, что он не знал, оскорбиться или посмеяться.