Дада – искусство и антиискусство. Вклад дадаистов в искусство XX века

Что нас всех очаровало в масках – это то, что они воплощали не человеческие, а сверхъестественные характеры и страсти. Они сделали видимым тот парализующий ужас, который скрыт за покровами происходящего в наше время».

Янко, как и Тцара, участвовал в деле всей душой, но был неповоротливее и тише. К тому времени он был отцом семейства и жил со своей хорошенькой женой-француженкой и двумя младшими братьями в буржуазной квартире за Кройцплатц в Цюрихе. Там он работал, корпя над плакатами дада, которые сочинял главным образом сам, выручал нас, водя экскурсии по галереям, писал сценарии и рокотал со сцены в симультанных стихах.

Он всегда был готов прийти на помощь и умел помогать. Ни один вечер, ни одно чтение не обходилось без него.

«В настоящее время Янко мне особенно близок, – пишет Балль 24 мая 1916 г. в своем дневнике. – Это высокий, стройный человек, которого отличает свойство смущаться от чужой глупости и странности всякого рода и затем с улыбкой или мягким жестом просить о снисхождении или понимании.

Он единственный среди нас не нуждается в иронии для того, чтобы совладать с тяжелыми временами».

То, что у Тцара оставалось просчитанной (холодно или с жаром) наглостью для того, чтобы бесцеремонно задеть публику, то, что у Хюльзенбека было чем-то вроде подавленной ярости, удовольствием пройтись насчет обывателей, то у Ханса Арпа (см. илл. 4) было поначалу просто – удовольствием ради потехи, потехой ради удовольствия. В фортиссимо обоих – и Тцара, и Хюльзенбека – невозможно было бы расслышать нежные тона флейты этого эльзасского художника, если бы он в передышке двух производителей шума не расчищал себе от случая к случаю место при помощи замечательной магии своего характера и по-детски мудрого шарма своих стихов:

умер каспар

о горе умер наш добрый каспар.

кто же вплетет теперь пламенный дым в косу облаков и

влепит ежедневный черный щелбан.

кто будет крутить кофейную мельницу в пивной бочке.

кто приманит теперь идиллическую косулю из закаменевшего кулька.

кто высморкает ссаки параплюев ветрогонов пасечников

озоновых веретен и снимет заусенцы пирамид.

о горе о горе о горе умер наш добрый каспар. праведное небо умер каспар.

сенные акулы клацают зубами от горя в колокольных амбарах

как только заслышат его имя. поэтому я выстанываю лишь

его фамилию каспар каспар каспар.

зачем ты нас покинул. в какое обличье перекочевала теперь

твоя большая красивая душа.