Старо-Невский проспект

Русская жизнь и русский человек в его рассказах представлены в самых разнородных сочетаниях, всегда не только правдоподобных, но поражающих своей верностью во всех отношениях. Поверия и обычаи русских людей, их доброта и их слабости, проявления их душевной теплоты, а подчас и нравственного падения, их отношение к власти, к суду, к церкви и науке, будни и праздники, скорби и трагедии их существования, сменяя друг друга и переплетаясь между собой, проходят пестрой вереницей в его рассказах. Любовь к русскому человеку, несмотря на трезвый взгляд на его слабости и недостатки, теплится и сквозит в этих рассказах.

Не закрывая глаз на неприглядные стороны русской жизни, резко оттеняя внутренние противоречия и „безобразия“, которыми иногда проявляет себя русский человек, Горбунов не забывает про тяжелые исторические условия, оставившие, даже и отойдя в область прошедшего, свой след на нравственном складе и многих сторонах „поведения“ этого человека. Крепостное право и дореформенное бессудие наряду со стремительностью и непосредственностью начальственной расправы, тяжкая многолетняя военная служба и мрак невежества, не только не рассеиваемый, но иногда любовно оберегаемый, находят себе место во многих рассказах Горбунова. В области общественной жизни, публичных развлечений и различных торжеств творчество Горбунова и его способность подметить, в юмористической форме, выдающиеся внутренние моменты находили себе обильную пищу. Таковы описания им фантастического заседания уездного земского собрания по вопросу о прибавке к жалованью станового пристава ста рублей, заседания „Общего собрания общества прикосновения к чужой собственности“ – чествования в Москве в 1866 году американских моряков и т.  п. Некоторые из рассказов Горбунова, так же, как и отдельные его выражения, как, например, „от хорошей жизни не полетишь“ (в рассказе «Воздушный шар»), приобрели громкую известность. Таковы „Безответный“, „Нана“, „Затмение солнца“, „У квартального надзирателя“, „С легкой руки“, „Травиата“. Особняком от созданных им типов и фигур стоял в его рассказах отставной генерал Дитятин. Горбунову пришла счастливая мысль дать живое изображение отставного военного николаевских времен, окаменевшего в своем миросозерцании, прочно установившегося в своих наполовину бессознательных взглядах и чувствах, окруженного со всех сторон изменившейся действительностью, на проявление которой ему невольно приходилось отзываться по-своему.