Итальянский футуризм. Манифесты и программы. 1909–1941. Том 2

Следуя этому принципу, я могу сейчас же удовлетворить тех из вас, кто наиболее стремится к необходимой догматической точности, определив, что для нас хорошо всё, что растёт и развивает физическую, интеллектуальную и инстинктивную активность человека, подталкивая его к максимальной славе, тогда как плохо всё, что уменьшает и прерывает развитие этой активности.

Как пацифизм и страх войны создали наше печальное политическое рабство, так же ужас насилия сделал из итальянского гражданина смешную марионетку, плохо управляемую крючкотворами, которая отвечает на пощёчину жалобой или шантажом.

И здесь мы затрагиваем один из тех простых конфликтов между регулирующей властью и индивидуальной свободой, который должен навсегда окончиться победой благодаря восходящему закону анархии, управляющей человечеством.

Принцип юридических санкций в области личного оскорбления разрушает самое важное чувство физиологического достоинства, близко связанное с психическим, и канализирует всю активность человека в сторону эксплуататорской хитрости, ростовщичества, скупости и тиранической божественности денег.

Так мы другим путём впали в застой нашей итальянской жизни, берега которой, охраняемые запутанным сухостоем полицейских законов и бюрократических преград, обречены судьбой только изматывать и терзать любой глубоко человеческий инстинкт и любое законное восстание.

Чтобы достигнуть этого страстно желаемого общественного и политического обновления нашей Страны, мы должны принудительно одолеть препятствия, которые на первый взгляд кажутся неодолимыми, потому что мы несём их в самих себе под видом характерных особенностей нашей расы.

Я хочу сказать о персонализме, о клерикальном утилитаризме, гиперчувственности и иронии, колкой и уничтожающей.

Я называю персонализмом ту интеллектуальную привычку, которая состоит в подчинении любого суждения репутациям, симпатиям или антипатиям абсолютно личного характера. Я называю персонализмом равнодушие, или лучше сказать, презрение, которое каждый итальянец питает к чистым идеям, атакуя их только когда их разделяет враг, а любя их только когда их разделяет друг.

Нужно атаковать этот самый тяжёлый порок, прежде всего преобразуя нашу тлетворную учебную систему, направленную только на то, чтобы награждать низкое угодничество зубрил и слабоумных учеников, которые, ежедневно вылизывая тщеславие профессора, заканчивают тем, что усваивают его напыщенность и догматическую глупость.