Последняя чародейка

– Тебе ведь неинтересно?

– Мне нет, а вот им да, – он указал рукой площадь. – Все только об этом и говорят с тех пор, как мама забрала тебя из школы в прошлом месяце.

Рейн загрустила.

– Если тебе так хочется знать, мама заставляет меня упражняться на растениях в саду.

Вчера она развеяла над гортензией Заклинание подрезания. Половина слов попали на листья, как и следовало, а остальные полетели в колодец. Целый час ей пришлось выуживать оттуда ведро, чтобы мама развеяла над ним Заклинание починки. Но она ни за что не расскажет об этом Тому.

Не хватало ещё насмешек.

Рейн разглядела знакомые лица в очереди. Рон и Эдж, подмастерья ножовщика, стояли в хвосте, шутили, смеялись; они притащили мешки с инструментами. Старушка Фло опиралась на трость и, кутаясь в цветастую шаль, кашляла. Наверху лестницы, у двустворчатых дверей, несколько женщин укачивали, успокаивали ревущих младенцев. Мама легко взбежала по ступеням и помахала толпе в знак приветствия. Рейн замешкалась внизу, а Том сказал:

– Большинству из них вовсе не нужна помощь.

Рон и Эдж просто лентяи, могли бы сами наточить ножи.

– Мама не судит, она помогает каждому.

– Только не мне, – сказал Том, похлопав себя по карману. Он повернулся и исчез в толпе.

Рейн нехотя потащилась наверх, чувствуя на себе взгляды всей очереди. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы люди относились к Заклинаниям так же, как Том.

Внутри зала собраний стоял гул голосов, люди терпеливо ждали свою чародейку. Мама забрала сумку у Рейн, расстегнула застёжку и выложила свитки на стол – широкую доску на козлах в глубине зала.

Приготовившись, она повернулась к краснощёкой женщине в начале очереди, которая подбрасывала вопящего младенца. Мама улыбнулась.

– Здравствуй, Гвен, чем я могу помочь?

Час спустя мама вручила Рейн чистый лист пергамента.

– Это последнее. Положи к остальным, дорогая.

Вздохнув с облегчением, Рейн порадовалась, что не пришлось развеивать волшебные Заклинания на глазах у всех.

Старушка Фло прошаркала к выходу, сунув трость подмышку.

Рейн поспешила открыть ей двери. Она выглянула наружу; вечернее солнце бросало кривые тени на ступени. Она предложила старушке Фло руку.

– Темнеет. Вам помочь спуститься?

– Спасибо, деточка, – сказала Фло, похлопав Рейн по руке своими узловатыми пальцами.

– Не нужно. Твоя мама излечила этот несносный кашель и больное горло, я снова чувствую себя на девяносто. Если бы не она, меня бы здесь давно не было.