Фаворитка

– Ваша светлость, – как можно тише и ласковей заговорила сиделка, – мне кажется Мэри спрашивала о вас перед отъездом гостей, может быть она что-то знает?

– Так позовите ее! – герцог распрямился, судорожно вздохнул и вытер лицо тыльной стороной ладони. Он ждал, казалось, целую вечность, пока отворилась дверь и вошла испуганная и смущенная горничная.

– Если ваша милость хочет узнать … – робко начала она.

– Здесь все сговорились против меня?! – Эдвин вскочил и подошел к служанке, нависая над ней с разъяренным лицом – Я что, невнятно выражаюсь? Да, я желаю узнать про Шарлотту!

– Ее милость уехала очень срочно и не могла вас навестить, поэтому, – рука горничной нырнула под передник, и она протянула принцу кольцо – Вот!

– Что она сказала? – он выхватил украшение.

 – Что, мне тянуть из тебя каждое слово клещами?

– Ничего,  – вздрогнула Мэри. – Пожелала вам выздоровления!

Какое-то время Эдвин крутил в руках перстень, как будто он мог рассказать ему больше служанки, а потом горестно усмехнулся:

– Какая забота! И что же ей помешало сказать мне об этом лично?!

– Полагаю, его милость граф был ею недоволен и распорядился немедленно отравляться домой, – пролепетала Мэри.

– Уехала домой?! – принц застыл на месте. – А Дерик?

– Граф на охоте с остальными господами, – подтвердил камердинер.

Это открытие произвело на герцога непредвиденный эффект. Он надел подарок Шарлотты на мизинец, поднес его к губам и приказным тоном потребовал принести ему дорожный костюм.

Таким возбужденным его раньше не доводилось видеть. Одеваясь и что-то бормоча себе под нос, он вдруг сменил гнев на милость и похлопал старого слугу по плечу:

– Ладно, прости меня, Мэт, я был грубым, но в любви и на войне все средства хороши. Пусть он попробует теперь встать у меня на дороге!

С этими словами, ничего не сообщая о своих планах, Эдвин стремительно выбежал из дома, вскочил в седло и скрылся из виду.

Глава 6.

Падающая башня

Проливной дождь внезапно сменил собой тихую и ясную осеннюю погоду. Тропинка между деревьями была покрыта мокрой листвой и тянулась бесконечно, а шум капель усыплял Эдвина, который еле держался в седле. Голова у него после часовой скачки кружилась, перед глазами проносились тени, а в ушах стоял шум. Он глубоко вздохнул и поднял глаза – растительность становилась реже, а дорога – шире, значит, он двигался в правильном направлении.