Молчание костей

* * *

Взгляд Сои стоял у меня перед глазами, пока тамо развязывали ей руки и ноги и уводили обратно в тюремные помещения. Меня переполняли чувства жалости и почти что вины при виде ее пут. Я скоро вернусь домой, а она, может быть, никогда больше не покинет это место.

Допрос завершился, зеваки начали расходиться, и на многих лицах читались осуждение и сожаление. Мне приказали стереть кровь со стула для допроса. Кровь Сои. Я принялась за задание и только тогда заметила, что юный вельможа все еще не ушел.

Наши взгляды встретились.

Он выглядел не сильно старше меня. Лет на девятнадцать, может быть. Он был красив, но красота его была какая-то слишком идеальная, даже враждебная. Как морозная зимняя ночь: залитый лунным светом снег, острые, как когти, сверкающие сосульки и пробирающее до костей безмолвие.

У меня перехватило дыхание; я склонила голову и принялась ожесточенно оттирать брызги крови. Я продолжала тереть, даже когда от красного не осталось и следа. Все мое внимание было приковано к приближающимся шагам.

К тени, нависшей над моей головой.

С трудом сглотнув, я подняла глаза. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда я увидела возвышающегося надо мной юного вельможу.

– Ты тамо Соль?

Я мигом вскочила, сложила руки перед собой и поклонилась.

– Нэ.

– Я слышал, ты помогаешь с расследованием дела госпожи О.

– Все верно, господин.

– Ты наверняка видела ее труп, – его взгляд сверху вниз был полон слащавости, а левая щека дернулась.

 – Как она выглядела?

Я удивленно моргнула, застигнутая его вопросом врасплох.

– Правдивы ли слухи? – настаивал он. – Говорят, она была сущей красавицей.

– Я… я не знаю, господин.

Он поднял бровь.

– Это не такой уж и сложный вопрос, девочка.

Его слова подняли на поверхность омута моей памяти образ мертвой женщины. Сначала показалось ее посиневшее лицо, затем широко раскрытые глаза, фиолетовый синяк на разинутом рте, темная дыра на месте носа. Смерть лишила госпожу О любой, даже малейшей капли красоты.

И я не могла представить, какой она когда-то была, ведь я могла думать только об одном: что она была искромсана, зарезана, убита.

– Господин, – прошептала я, – я не могу представить, как она выглядела до… того, как ее убили.

Не успел он спросить еще что-нибудь, как к нам подошел старший полицейский Сим, и я еле удержалась от облегченного вздоха.

– Ну наконец-то! – пронзил воздух голос юного аристократа.