Реинкарнациология. Сборник статей

Можно ли, просмотрев прошлую жизнь, вспомнить и заговорить на том языке, который когда-то был родным?

У психиатров и гипнотерапевтов, занимающихся погружением пациентов в прошлые жизни, описано немало случаев, когда во время сеанса пациенты вдруг начинали говорить на иностранном языке. Когда пациент возвращался в нормальное состояние сознания, оказывалось, что он не знает языка, на котором только что свободно изъяснялся. Мало того, описаны случаи, когда люди говорили на «мертвых» языках или наречиях, на которых никто не разговаривает уже много лет или даже столетий.

В России описан и всесторонне изучен многочисленными врачами, журналистами и учеными-лингвистами феномен Наташи Бекетовой. Ее тестировали и обследовали в Институте психиатрии Министерства здравоохранения, в Российском университете дружбы народов и не только.

Феномен Татти Вало («Комсомольская правда»): После обморока Наташа Бекетова (Татти Вало) заговорила на ста двадцати языках.

Среди них – суахили, фарси и древние диалекты…

А я действительно забыла начисто русский язык, – рассказывает Наташа, – три дня заново с букварем вспоминала. Зато откуда-то в моей памяти появилось знание ста двадцати языков. Древнекитайский, английский времен Шекспира, монгольский, древнеяпонский, арабский, французский, латынь, итальянский эпохи Возрождения, тангутский, этрусский, старославянский, вьетнамский, фарси, корейский, испанский, древнеперсидский… Это мне специалисты объяснили.

А еще они определили, что я разговариваю на «мертвых» языках тех племен, которых уже нет: суаму, хокко, уавуалу, язык полинезийского племени нгоба, жившего в шестом веке до нашей эры…

«Мне самой было трудно поверить, пока я не убедилась – Наташа обладает феноменальными знаниями. Скорее всего, обморок в отрочестве разбудил ее так называемую пропамять, и появилось необъяснимое знание», – говорит Татьяна Григорьева, доктор филологических наук, профессор Института востоковедения Российской академии наук.

У Наташи своя версия случившегося: «Сто двадцать языков, которые внезапно стали мне доступны, – это сто двадцать прожитых мною жизней. Я фрагментарно помню почти каждую из них, но для воспоминаний мне требуется затратить слишком много энергии. Причем чем позже была очередная жизнь, тем труднее мне ее вспомнить.