Перекрестный отец. Разговор о детях, о жизни, о себе

Вот если мама обижалась, переставала со мной разговаривать, на меня это очень сильно влияло. Крики, истерики в моем случае не работали, но вот если мама на меня обижалась – это было очень действенно. В общем, мы с папой весь день провели в шутках, вел я себя прекрасно и про хворостину правда забыл. А папа, когда мы пришли, берет хворостинку эту и говорит: «Я тебе обещал».

– Вот так.

– Да. Пацан сказал – пацан сделал – пацан запомнил.

– Ты считаешь, этот воспитательный момент принес свое действие?

– Да, конечно.

Я считаю, принес.

– А ты сам такой метод используешь?

– Нет, я ни разу никого не тронул. Но, в принципе, нельзя исключать, это нормальная ситуация. Понимаете, бить бесполезно, а тогда… это же было психологически выстроено: человек пообещал наказать, и я действительно этого заслужил.

– Ты именно это в тот момент ощущал: заслужил – получил, раз отец обещал?

– Да это. И все, и больше… как прививочка такая…

– То есть к этому больше не возвращались?

– Да.

Как только какие-то моменты возникали на грани, мне сразу напоминали, что впустую обещания не раздаются. То есть это уже звучало не как пустая угроза. Самое ужасное – когда ты что-то обещаешь ребенку и не выполняешь, не важно, наказание это или похвала.

– А тебя баловали?

– Да.

– Кто?

– Бабушка. Но, родители, при своей небольшой зарплате, все равно покупали мне на день рождения самые дорогие по тем временам подарки.

– Вкусности такие.

– Ну, я не девочка, я спокойно к этому отношусь: сладкое, и все такое.

– Булочки… да, это женская тема.

– Это вы, бедные, с ума сходите. Я не понимаю, как можно жрать банками варенье. Я не понимаю, а вы понимаете.

– А мы понимаем. Я-то вижу, как мои девочки за вареньем охотятся.

– Ну, вообще сладкое – это же как наркотик считается.

– Детям наркотики не даю, только варенье. Хорошо. Ты ощущал поддержку в своих действиях? Вот ты рос…

– Поддержку папы я ощущал, но он сильно в мои проблемы не погружался.

Во-первых, у него на это все времени не было. Во-вторых, я себя достаточно нормально вел. А когда лет в двенадцать-тринадцать начался переходный возраст, папа со мной разговаривал, как самый близкий человек.

– Переходный – это какой возраст?

– Двенадцать лет. Покуривания вот эти, гудежки…Нормальный питерский хулиган. Очень хорошо помню, как папа… телефонов тогда еще не было, переживал, когда я вечером уходил, ну, как отец он всегда волновался.