С блокнотом по Корее. Версия 2.0

Против такого Самтхэ сильно возражал и предлагал деду на деньги, вырученные от продажи риса, съездить в Японию или Россию и самому на все посмотреть. При этом Самтхэ вызвался быть гидом в будущих поездках…

Завтрак окончен. Самтхэ знает мое пристрастие к кофе. Но найти кофе хозяину не удается, и я, как и все, пью обычную сырую воду.

Домой меня везет владелец старой «киа». Самтхэ тоже в этой машине. Приезжаем. Все прощаются со мной. Самтхэ – холодно, без видимой симпатии. Однако дарит мне почти что новый рюкзак, одолженный накануне.

В нем книги на 30 тыс. вон, приобретенные для меня, да еще спортивные тапочки, купленные в Иксане, чтобы было удобнее подниматься в горы Мирыксан.

Вот такой он, Ким Самтхэ.

3. Стар и млад

Дело было солнечным и теплым утром 4 марта 1998 года в провинциальном городке N провинции Южная Чхунчхон. Одной моей знакомой кореянке потребовалось заменить набойки на туфлях. Она направилась к ближайшей сапожной мастерской, располагавшейся недалеко от железнодорожного переезда.

Будка сапожника примерно такая же, как и в России, только чуть побольше по размерам, чтобы в ней можно было расстелить на полу подстилку и прилечь там в часы, когда нет посетителей и работы.

Действительно, когда женщина дошла до будки, оказалось, что на полу горой лежат несколько одеял. Женщина приоткрыла дверь, окликнула хозяина и, не получив никакого ответа, хотела было уйти, как вдруг одеяла зашевелились, и из них вылезла старая сморщенная бабка. Она поведала, что хозяин отлучился в туалет, и предложила оставить туфли на некоторое время.

В будке сапожника были приготовлены шлепанцы и два старых пластиковых табурета с привязанными сверху старыми сплющенными подушками. Женщина оставила туфли и пошла к своему давнему знакомому, который работал неподалеку.

Прошло минут сорок. Женщина вернулась за туфлями и обнаружила, что сапожник – древний старик со сморщенными и дрожащими руками – все еще боролся с набойкой для первого каблука. Гвозди и молоток плохо слушались своего хозяина.

Каждый второй гвоздь, вбивавшийся в каблук, сгибался пополам, и его приходилось вытаскивать отверткой и заколачивать новый. Резиновые набойки не сидели на своем месте и все время норовили соскочить с каблука.

Женщина робко спросила:

– Сколько возьмете за работу?

– Три тысячи вон.

– Три тысячи? – переспросила она, слегка повышая тон, удивленная дороговизной работы.

– Восемь! Восемь тысяч! – грубо отрезал раздраженный старик.