Русская власть. Опыт деконструкции

Речь о том, что побеждающий в мире по законам «князя мира сего» – проигравший в мире Духа.

Из Евангелия от Матфея:

«Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною,

ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее;

какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?»

Федотов пишет о борениях Бориса: «Сильно выделен аскетический «момент суеты мира и бессмысленности власти: «Аще пойду в дом отца своего, то языци мнози превратят сердце мое, яко прогнати брата моего, яко же и отець мой преже святого крещения, славы ради и княжения мира сего, и иже все мимоходит и хуже научины… Что бо приобретоша преже братия отца моего или отец мой? Где бо их жития и слава мира сего и багряницы и брячины (украшения), сребро и золото, вина и медове, брашня честная и быстрии кони, и домове краснии и велиции, и имения многа и дани, и чести бещислены и гордения, яже о болярех своих? Уже все се им какы не было николи же, вся с ними исчезоша… Тем и Соломон, все прошед, вся видев, вся стяжав, рече: «Все суета и суетие суетию буди, токмо помощь от добр дел и от правоверия и от нелицемерныя любве».

Даже княжение святого Владимира проходит как смена мирских сует, не оставив следа.

Но всего сильнее переживается Борисом мысль о мученичестве: «Аще кровь мою пролиет, мученик буду Господу моему», – эти слова он в «Сказании» повторяет дважды…

Убийцы уже в шатре, а последние слова святого все те же: «Слава Ти, яко сподобил мя убежати от прелести жития сего лестного… сподоби мя труда святых мученик… Тебе ради умерщвляем есмь весь день, вмениша мя, яко овна на снедь.

Веси бо, Господи мой, яко не противлюсь, ни вопреки глаголю».

Федотов показывает, таким образом, что идеалом Руси, почему и именовалась она Святой, было бескомпромиссное стремление в Царство Божие. Потому и дороги были русскому сознанию образы князей-мучеников Борис и Глеб, что самоотречение их было максимальным.

Не от какой-то вообще жизни, но от жизни максимально насыщенной, максимально сладкой. Они отрекались от жизни царской во имя Жизни в Царстве.

Андрей же желал создать проекцию этого Царства на его «Новый Израиль». То есть «царство Божие» на земле – первый вариант сквозной русской утопии.

«Апостол» руси

Но он опирался здесь на авторитет не только Бориса и Глеба, но и самого Владимира Крестителя.