Русская власть. Опыт деконструкции

Андрей не любил ни того, ни другого и стал жить в знакомом ему смолоду маленьком пригороде Владимире на Клязьме, где не были в обычае вечевые сходки…»

Важнейшим символическим знаком переноса центра Русской земли на Северо-Восток становится увоз Андреем из Вышгорода чудотворной, особо почитаемой иконы Богоматери, сегодня именуемой «Владимирской». Название это было приобретено именно после переноса святыни во Владимир. Для средневекового сознания событие это было глубоко значимым, декларирующим намерения князя куда эффектнее и однозначнее любых возможных заявлений.

Андрей Боголюбский последовательно борется за утверждение единовластия, изгоняя из княжества всех конкурентов – сводных братьев, дружину своего отца, окружает себя группой лично преданных, слабо связанных с местными группами, людей. Но эта, казалась бы, продуманная политика приводит князя к краху.

Крушение было поэтапным, своего рода «хроника объявленной смерти» – сначала военные поражения, затем падение авторитета у знати и народа, недовольного, к тому же, поборами и произволом ближнего круга Андрея.

И именно в этом ближнем круге зреет заговор, который завершается убийством князя. Причем, непосредственным поводом стала бессудная казнь одного из приближенных, которые уже были не соратниками, но слугами, если не холопами. Однако жертвами, никак не гарантированными от произвола князя, они быть не пожелали. И нанесли превентивный удар. Точнее, множество ударов…

Характерно, что народное вече Владимира фактически одобрило это злодейство.

Группы горожан активно приступили к грабежу княжеского имущества и расправам с его сторонниками.

Тем не менее, система, которую пытался выстроить Андрей Боголюбский, в борьбе с исконно русскими политическими силами – боярско-аристократической и демократическо-вечевой, оказалась не только жизнеспособной, но и в конце концов безальтернативной. Это произошло, в частности, в связи с очень специфичной практикой колонизации Северо-Востока Руси славянским населением.

Переселенцы с южных, атакуемых половцами земель, оказывались в полной зависимости от князя. Без его защиты и экономической поддержки (патернализма) поставить хозяйство «на ноги» было практически невозможно.

Эта зависимость от князя, действительно, как отмечается многими исследователями, возросла во времена, когда Русь была подчинена ордынским ханам.