Духовно-аскетические беседы

Но  главной  причиной  я  вижу  принципиальное  расхождение  общецерковного  курса,  который  регулировался  государством,    и  древнего аскетического,  из-за  чего  все  носители древнего  духовного знания  вынуждены  были   отдалиться от массовой  религии, как  формы  упрощения  и  даже  искажения  древнего  духовного знания.

В этом нет ничего противоестественного, скорее  наоборот, так  проявляется двойственность веры, которая ещё  со  времён  Ветхого Завета  была  разделена  на  две ступени –  веры  массовой или профанной  и веры совершенной или сакральной.

Совершенная  вера  во  все времена была   уделом очень ограниченной части иноков  и эта   часть всегда держалась  особняком от массовой религии, как тот  же Иоанн Креститель с  учениками  от  иудейского первосвященства.

– Так  сложилось исторически ? – спросил  монах.

– Да, такое  разделение сохраняется с древних времён и  большинство  верующих об  этом  просто не  знает,  полагая, что церковное  учение  и воцерковление  дают  всю полноту  духовного знания.

В действительности  это  далеко  не  так, поскольку общецерковное  знание касается только этапа  становления на путь веры и начала воцерковления. Духовное совершенство в  задачи  церкви не  входило и  не  входит.

– Значит те, кто обращаются к  церкви с  целью поиска духовного совершенства,  обманываются,  так? – с  некоторым  разочарованием  переспросил  монах.

– Не обманываются, а скорее не  верно информируются о  том, что церковь – это институт  грешников, созданный  для грешников, а  не  для праведников  и совершенных  о  Христе. В утверждении Христа «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию», кроме иронии над  фарисейством, есть и  доля  истины и не  малая.

Церковь ведь  традиционно была прибежищем в  первую очередь не совершенных, а заблудших, потерянных,  отверженных,  согрешивших, болящих и  прочих выпавших из нормы человечности, поэтому  церковь  стремилась помочь им  прийти к  норме и  обрести статус добропорядочной человечности, которая может обрести человеческое счастье.

  Совершенство же  всегда  было способно и само о себе позаботиться.

Вот почему  именно человеческая норма, а  не  духовное совершенство  всегда  было  задачей  церкви.