Проживая счастье

Одежда, которая только что была будто бы наброшена, становится объятиями и нежно покрывает, занимает собой поры. Тревожит сознание струящимися переживаниями.

Осознаю, что смесь тонкого потока и плотной надёжности – это то, что мне сейчас нужно. Тело пульсирует, чувствуя, что продолжение моей жизни за этой дверью.

Сжимаю голубые губы, прикладываю бархатное усилие. Голубой воздух наполняется тяжестью душного мороза. Мне непросто дышать, но только до тех пор, пока лёгкие не превращаются в голубой. Теперь они такие.

Выдох – открываю дверь.

За ней – я. Моя заброшенная часть Души. Голубая. Холодная. Она одинока, но не печальна, медленно ходит по голубой комнате. Сейчас я ей не интересна.

– Так же, как и я тебе, – зазвучала она голубым голосом.

– Я не хотела… – мне стало тепло от её тона.

Мой голос был серым. Я замолчала. А где-то внутри попросила: «Спой для меня что-нибудь живое».

– Не хотела запереть меня здесь? Я есть! – она стала гигантско-голубой и вязкой. – Я есть!

От её слов веяло чёткой правдой и естественной силой женщины.

Великой. Я куталась в эти ощущения холодной любви, которая знает себе цену. Хотела пасть перед ней на колени, настолько она восхищала меня. Завораживала. Манила.

– Я знала, что ты есть. Но не хотела знать тебя. Я стеснялась тебя…

– Но я с тобой осталась, – она прикоснулась ко мне. Моя кожа покрылась рябью. Мне нравилась её власть. Я отдалась ей, как порыву сильного ветра, против которого не устоять. Ветру, который не гонит в пропасть, но надувает паруса.

Она замерла. Её ладонь мёрзла на моей щеке. Она приближалась, и я чуть прикрывала глаза, готовясь к поцелую. Мышцы на лице расслабились. Губы приоткрылись. Холодная часть Души коснулась их, и меня обдало жаром, волнением приятного напряжения. Я согрелась окончательно и открыла глаза. Тревога сменилась блаженством. Душа сказала: «Я осталась. И это навсегда».

Голубой холод Души видит, как я жестом предлагаю выйти из комнаты на прогулку. Соглашается. Знает – пришла его пора. Я следую за ним.

В его походке, движениях, взгляде читается уверенность и надёжность, и мне от этого спокойно.

– Теперь ты станешь холоднее, – говорит. Сжимает мою руку. Я доверяю этой руке. Крепкая, твёрдая, не слишком большая. Удобная.

– Мне страшно, – признаюсь.

– В страхе ты прекрасна, но это не моё поле. Не ври себе, накличешь голубое горе.

– Честно: мне нужна я и картина жизни моя, не однобокая, но целая. Тень приняла, боль поняла.

– Теперь холода время.