Песнь Великой Любви. Саломея. Воин света

Крест Христа проявит таинственную силу в защиту Света и в поражение тьмы.

Люди поймут, что проявление мощи Креста Христа будет зависеть от искренности их веры, от чистоты их помыслов и устремлений.

Люди постигнут мудрость: истинный Храм есть их сердце, отмеченное Крестом Христа.

На людей то и дело будет набрасываться тьма, и народы захотят разделить Христа, присвоить Христа, сделать Его своей собственностью, принеся вред Единому Храму Христа, переименуют Его по-своему, от имени Креста Христа будет твориться зло.

Но мощь единства людей во Христе восторжествует, хотя уйдут на это тысячелетия.

Старый ювелир слушал эти откровения, и им овладевало чувство великой ответственности перед Будущим.

– А мой Крест Христа? Что он принесёт людям?

– Отец, – сказал Ра, – твой Крест Христа есть духовный Крест, он источник всех крестов, которые когда-либо будут созданы. Жизнь Креста Христа в поколениях начнётся через твой Крест, который ты сотворишь… Но, кроме того, сотворённый тобою Крест Христа будет первым чудотворным… Ибо ты сотворишь его вначале в духе своём, а потом пусть действуют твои золотые руки…

– Чудотворным?! – насторожился ювелир.

Ра продолжал:

– Со временем твой Крест Христа обретёт славу и таинственность, и судьба его будет особенной…

– Какой? – спросил ювелир.

– Особенной, отец… Дальше не знаю…

И вдруг… Захарий не успел дослушать последние слова сына-учителя, как вдруг всё тело его вздрогнуло, в душе сверкнула ослепительная молния, и воспламенилось фиолетовое пламя.

Ювелир превратился в огонь. Он бросился в угол мастерской, где лежало несколько поленьев вербного дерева. Лихорадочно схватил один из них и подбежал к станку с инструментами. Свечи на столе зажглись сами и начали светить ювелиру так, чтобы он ясно видел и беспрепятственно выполнял свои ювелирные тонкости.

Прижимая к груди полено вербного дерева, он опустился на колени и начал шептать слова, известные только ему.

Он уже не видел вокруг себя ничего.

В его воображении рисовался Огненный Крест Христа, и ему надо было воплотить его в куске дерева.

Он забыл и о Ра, который, увидев творческую отрешённость отца, тоже последовал его примеру: так же прижал к груди свой кусок дерева, так же встал на колени рядом с отцом и повторял слова, которые улавливал в молитве отца.

Захарий теперь становился учителем для сына, хотя об этом он и не думал.

Долго длилась медитация двоих.