Красная чума

И составляющие ее костяк почитатели ее культа, совершенно без какой-либо натяжки считающие себя истинными наследниками культуры Пушкина, Толстого и Тургенева – русские хананеи, достаточно недвусмысленно относили себя к наследникам великой русской так называемой классической литературы. И такое отношение хананеев из «Пролеткульта» особенно четко прослеживается из разговора Надежды Вольпин с приятелем Есенина поэтом имажинистом, Мариенгофом, где Вольпин сообщает о давности происхождения культуры Сергея Есенина, лежащей в основе его менталитета, так:

«…он старше нас на много веков!

– Как это?

– Нашей с вами почве – культурной почве – от силы полтораста лет, наши корни – в девятнадцатом веке.

А его вскормила Русь, и древняя, и новая. Мы с вами – россияне, он русский.

(Боюсь после этой тирады я нажила себе в Мариенгофе злого врага)» [ «Звезда Востока» № 3, 4. Ташкент, 1987. С. 158].

И россиянами они являются не потому, что хананеи, но потому, что представляют из себя передовых работников новой культуры – Пролеткульта.

И с правящим в XIX в. классом они имеют общее вероисповедание: безбожие. Но именно на нем и основана эта самая столь странно сходная их с аристократами XIX в. ментальность!

А ведь об этих любителях паюсной икры Сергей Есенин высказался достаточно определенно:

Веками шли пиры за пиром

И продал власть аристократ

Промышленникам и банкирам.

Народ стонал, и в эту жуть

Страна ждала кого-нибудь…

И он пришел… [29] (#litres_trial_promo) (с.

304).

Но не один аристократ оказался повинен в подпиливании сука, на котором сидел. И не только хананеи столь настойчиво пытались выбраться из своего рабского положения, в которое их определило проклятье, наложенное на потомков Хама патриархом Ноем. Появились и иные персонажи, очень активно участвующие в захвате власти в России в 17-м году масонами. Сейчас достаточно отчетливо выясняется, что революционеры были напрямую связаны и с блатным миром, тысячелетиями расшатывающим нашу экономику.

Причем, вовсе не спонтанно, но явно по заданию заказчиков, столько лет остававшихся в тени. Тому подтверждением и является использование захватившими власть комиссарами древних подземелий Северной Одессы в военных целях – ведь только контрабандисты знали эти подземные коммуникации в совершенстве. Писавший о Есенине Е.