Традиция против коммунизма. Обряд против идеи

То есть, все восставшие в мире традиции, а весь предыдущий мир человечества жил именно в иерархии, среди несправедливости и эксплуатации слабого сильным, но все бунтари восставали против несправедливости, против иерархии, против порядков, установленных элитой. Традиционная элита – это общий для всех отец. Сравнение недовольства младшего сына, всех младших сыновей с отчаянием всех рабов мира выглядит несколько странно. Но ведь без материальной базы нельзя создать семью! А во имя чего же восставать всем ущемленным на свете? Во имя прав человека, во имя справедливости? Эту справедливость придумали поэты.

Философы Нового времени. Все традиционные люди возмущаются, если не могут повторить путь предков, путь отцов. Во имя этого они должны сломать систему, если система не дает им завести детей. Во имя чего тогда им жить зерефу? Кому нужна тогда его собачья жизнь? Вот потому то «взять и поделить» появилось не у примитивных социалистов из народа, а внутри самого народа, который не может, если лишили возможности, повторить путь предков. Нет традиции, нет и народного смысла. Взять и поделить появилось в самом кратере традиции. Поднимали свою огненную лаву протеста именно те люди, кто были лишены условного наследства. Кто же тут снова перед глазами? Традиционные люди – зерефы. Да, на первый взгляд новый коммунист Шарикова выглядит глупо как и бывшая собака. Но разве все рабы мира не были собаками для эксплуататорской элиты? Нельзя сравнивать всех несчастных и обделенных мира с дураком и выскочкой Шариковым. Но все несчастные до Шарикова и после Шарикова соображали именно как коммунист Шариков – взять и поделить. А Шариков – это бывшая собака по роману Булгакова. Раньше не было учения научного коммунизма. Не было и Карла Маркса. Некому был сказать великому Спартаку и его рабам товарищам, что их дело – дело обреченных. Побить римлян рабы еще могли. Могли вырваться наружу из римской тюрьмы и римского заточения. Но не больше. Дальше рабы создавали бы свое государство. И это государство было бы снова патернальным. Тут же бы возникли свои племенные отцы. А у племенных отцов свои старшие и младшие сыновья. Появились бы любимчики, но и отверженные. Через много -много веков сотни тысяч рабов капитализма начнут штурмовать свое пролетарское небо. И что будем ими двигать? Не надо смотреть на всех страждущих рабов идеальными глазами. Не все рабы святые и не все несчастные.