Марсианин. Вторжение

На расстоянии в километр он синхронизировал скорость, завис в расчетной точке и открыл грузовой отсек. Складной манипулятор вывел спускаемый аппарат наружу. В этот момент оператор на станции принял контроль, запустил двигатели и направил капсулу к месту приземления.

Через пятнадцать минут аппарат вертикально приземлился в двухстах метрах от «монолита». Створки грузового отсека открылись, и Курц, едва сдерживая в груди заряженное адреналином в предвосхищении открытий сердце, выглянул наружу. Он не увидел ничего, кроме клубящейся в лучах неяркого солнца серой мути.

Вертикально стоящая капсула была окружена облаком тонкой пыли. Из-за небольших размеров спутника гравитация на нем значительно меньше, чем на Луне, и любое движение поднимает над поверхностью взвесь реголитовой пыли, возникшей в результате воздействия микрометеоритов.

Разочарованно вздохнув, Теон доложил о готовности и шагнул вперед по упавшему на поверхность трапу.

Идти в экзоскелете в условиях практического отсутствия гравитации было гораздо проще, чем во время тренировок на Земле.

Даже прикрепленный к зажиму левой руки чемоданчик с приборами и инструментами, весящий килограмм сорок, не сковывал движения.

Чтобы не поднимать пыль, Курц попытался передвигаться вперед длинными прыжками, но контролировать усилие не удавалось, и он несколько раз неуклюже повалился на бок. Чтобы не спровоцировать защитные системы Фобоса, связи со станцией и самолетом не было, но он представил, как сейчас сквозь зубы ругается командир, наблюдая за его выходками, а экипаж едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Протирая встроенной в перчатку щеткой пыль со стекла шлема, он медленно двигался дальше, как учили – короткими частыми прыжками. Через каждые пятнадцать-двадцать прыжков Теон останавливался и нажимал на запястье кнопку, включавшую на короткое время крошечный инфракрасный стробоскоп, смонтированный на плече. При отсутствии связи это был сигнал наблюдавшему за ним экипажу самолета, что все в порядке.

Пройдя таким комичным способом половину расстояния до «монолита», Теон остановился перевести дух и посмотрел вверх на возвышающуюся посреди голой пыльной пустыни громадину.

Он на секунду прислушался к своим ощущениям. Волнение. Странная робость, как перед сложным экзаменом. Ожидание встречи с неизвестным. И еще что-то необъяснимое. Как будто идешь с просьбой к старому другу, которого не видел десяток лет и который за это время стал очень важным и влиятельным человеком.