Марсианин. Вторжение

Как он сейчас? Изменился или остался прежним? Узнает ли? Поймет ли? Поможет или отвергнет?

Восстановив дыхание, сбившееся, скорее, от волнения, чем от нагрузки, Курц взглянул на закрепленный на запястье детектор. Все огоньки горели зеленым. Значит, радиация и всякое другое вредное излучение находились в допустимых пределах. Он развернулся против своей оси и посмотрел на «Персей», висящий в километре в пустоте. Помахал ему рукой, чтобы приободрить себя. Тот в ответ несколько раз мигнул прожектором. Пожужжав приводами, исследователь повернулся к «монолиту» и двинулся вперед.

Огромных размеров обелиск становился все больше и больше. Теперь он закрывал все небо. Нависал над крошечным человечком, как пришедший из глубины прошлого перст судьбы. Вечный, как время, и бессмертный, как сама Вселенная. Вот осталось двадцать метров. Десять. Теон уже не останавливался, чтобы включать стробоскоп. Он мелкими потешными прыжками беспомощного существа, стремящегося навстречу своему великому богу, двигался вперед, разрываемый жгучими желаниями.

Коснуться. Познать. Открыть.

Наконец Курц остановился в метре от ровной, покрытой тонким слоем пыли стены и понял, что боится. Он чувствовал себя, как примитивная обезьяна из фильма Стэнли Кубрика «Космическая одиссея». Та тоже испытывала благоговейный трепет перед появившимся неизвестно откуда инопланетным монолитом, по сюжету запустившим процесс ее эволюции в человека.

Но то было в фантастическом кино, а какова цель этой нависающей над ним громадины?

Поддавшись неосознанному желанию, Теон наклонился вперед и подул на стену, пытаясь сдуть пыль.

На внутреннем стекле скафандра образовалось матовое пятнышко испарины, которое тут же было стерто системой циркуляции воздуха. Он улыбнулся этому странному порыву. Медленно поднял руку и коснулся поверхности «монолита».

Секунду ничего не происходило. Затем поверхность под ногами мелко задрожала. От этой вибрации монолит покрылся завесой, поднявшейся с него пыли, и Теон почувствовал, как под перчаткой скафандра стена медленно поползла вниз.

«Монолит» начал опускаться в глубь Фобоса.

Ошеломленный Курц отступил на шаг. Затем отпрыгнул назад еще и еще, пока не вышел из пылевого облака. Теперь со своей новой позиции он четко видел – «монолит» медленно опускался под поверхность. Он развернулся на месте и посмотрел на самолет. Тот, как и прежде, висел на своем месте, но оба курсовых прожектора лихорадочно мигали в режиме стробоскопа.