Михаил Зощенко: Опыт исцеления осознаванием

Зощенко к вопросу: родился ли он таким слабым и чувствительным, или же в его жизни случилось что-то такое, что повредило нервы, психику, испортило их и привело к тем последствиям, с которыми он теперь живет: страху, слабохарактерности, робости, меланхолии, хандре, депрессии и пр.?

Михаил Михайлович решил, что он не мог родиться таким меланхоличным, но что-то случилось в его жизни, что и привело к меланхолии.

Он решил найти событие или события, ставшие причиной его недуга.

Но что случилось? Когда? Как искать это? Путь был один: нужно вспоминать всю прошедшую жизнь, и там найти это событие.

Михаил Михайлович решил, что нет нужды вспоминать все, достаточно вспомнить только самые сильные, самые яркие события, которые связаны с душевными волнениями, переживаниями.

Писатель стал вспоминать события своей юности: «… нет нужды вспоминать детские годы… Я захворал … уже будучи взрослым. Начну лет с шестнадцати…», – писал он.

Зощенко вспомнил и описал в книге шестьдесят три события своих юности и молодости, дойдя до возраста в 32 года.

Именно в это время Зощенко, – по его словам, – перестал есть и чуть не погиб. Но ни в одной из этих историй писатель не нашел того, что искал. Тогда он решил обратиться к своему детству.

Возрастной период воспоминаний был выбран писателем в промежутке от 5 до 15 лет.

Перебирая в памяти события этих лет, Зощенко вдруг почувствовал страх, и решил, что этот страх показывает, что он находится на верном пути.

Однако и эти воспоминания ничего не дали.

Тогда Михаил Михайлович решил углубиться в еще более ранний возраст. Это было очень трудным делом. Писатель мог вспомнить только какие-то отрывки, фрагменты, моменты.

Однако было нечто очень важное: Зощенко, стараясь вспомнить эти годы, снова стал испытывать страх, и даже больший, чем ранее. «Значит, я на верном пути… Значит, рана где-то совсем близко», – решил он.

Но так как в этих воспоминаниях писатель также ничего не нашел, то он подумал, что причина его недуга может лежать в самом раннем детстве – до возраста двух лет.

Но как проникнуть в ЭТО прошлое? Ведь о нем вообще нет никаких, – даже самых отрывочных и примитивных, – воспоминаний. Хотя Лев Толстой вроде бы мог вспомнить те ощущения, которые он испытывал в младенчестве, когда его пеленали. Но были ли это действительно воспоминания? Может быть, это были только псевдовоспоминания?

Напрягая память, Зощенко стал думать о начале своей жизни.