Мистические рассказы

Мистические рассказы

Эдгар Аллан По

Дримбук. В подарок

Сборник Эдгара Аллана По (1809–1849) Tales of Mystery and Imagination, или «Мистические рассказы», иллюстрированный рукой Гарри Кларка, вышел в 1923 году. Многие художники пробовали свои силы на этом поприще, но именно Кларку удалось передать жуткий, пугающий пафос мистических новелл.

Приближенное к оригиналу столетней давности издание содержит 24 монохромных и 8 цветных иллюстраций, а также вставки и миниатюры руки Гарри Кларка.

Эдгар Аллан По

Мистические рассказы

© В.

Рогов, наследники, 2020

© В. Неделин, наследники, 2020

© И. Гурова, наследники, 2020

© Р. Облонская, наследники, 2020

© М. Богословская, наследники, 2020

© Ш. Маркиш, наследники, 2020

© В. Хинкис, наследники, 2020

© А. Старцев, наследники, 2020

© З. Александрова, наследники, 2020

© О. Холмская, наследники, 2020

© ООО «Издательство «Яуза», 2021

Рукопись, найденная в бутылке

Qui n’a plus qu’un moment ? vivre,

N’a plus rien a dissimuler.

    Quinault, Atys[1 - Кому осталось жить мгновенье,Тот ничего не утаит. – Кино. Атис, I, 6. (фр.).]

О моей родине и семье не стоит говорить. Людская несправедливость и круговорот времени принудили меня расстаться с первой и прекратить сношения со второй. Наследственное состояние дало мне возможность получить исключительное образование, а созерцательный склад ума помог привести в порядок знания, приобретенные прилежным изучением. Больше всего я увлекался произведениями германских философов; не потому, что восхищался их красноречивым безумием, – нет, мне доставляло большое удовольствие подмечать и разоблачать их слабые стороны, в чем помогала мне привычка к строгому критическому мышлению.

Мой гений часто упрекали в сухости; недостаток воображения ставили мне в упрек; и я всегда славился пирроновским складом ума. Действительно, крайнее пристрастие к точным наукам заставляло меня впадать в ошибку, весьма обычную в этом возрасте: я подразумеваю склонность подводить под законы точных наук всевозможные явления, даже решительно неподводимые. Вообще, я, менее чем кто-либо, способен был променять строгие данные истины на ignes fаtui[2 - Блуждающие огни (лат.).] суеверия. Я говорю об этом потому, что рассказ мой покажется иному скорее грезой больного воображения, чем отчетом о действительном происшествии с человеком, для которого грезы воображения всегда были мертвой буквой или ничем.