Первая мировая война. Миссия России

– Они, как видишь, в отличие от нас, снарядов не жалеют, – словно для Космина добавил поручик, вытирая высокий вспотевший лоб и внутреннюю часть околыша фуражки.

Днем умер один из двух раненых гусар. О том доложил Калиник. Космин с Пазухиным подползли, посмотрели. Перед ними лежал в серой пропитанной кровью шинели мужчина средних лет. Осколок прошил ему грудную клетку. Ни боли, ни сожаления на челе. Строгие черты лица. Русые усы. В неживых голубых очах – синеющее майское небо. Ангел-хранитель уже отлетел, и душа оставила бренное тело.

Калиник перстами правой руки закрыл глаза убитому и сотворил крестное знамение. Покойником оказался не тот, кого тащил Космин, и потому на душе у Кирилла стало как-то легче. Сняли фуражки. Перекрестился и Кирилл.

– Ты веришь в Бога? – с удивлением спросил корнет, посмотрев на унтера.

– Верую.

Днем поручик Новиков развернул карту и на листе из полевой офицерской книжки настрочил донесение в штаб полка:

«Полковнику Серебренникову.

1916 г., 26 мая, 14 час. 45 мин. № 2. Карта 2 вер. в дюйме.

На позиции никаких перемен не произошло – затишье. Подойти к д. Костюхновка нельзя, т. к. обстреливает артиллерия пр-ка отдельных людей. Есть потери; один гусар ранен, другой убит. Наблюдаю.

    Поручик Новиков».

Донесение отправили в штаб полка с одним из рядовых. Тот уполз, не замеченный противником.

Космин, одев пенсне, работал с картой поручика, нанося на ней позицию австрийцев, их батарею, пулеметные гнезда, деревню, рощи.

Затем, ориентируясь по солнцу, изобразил стрелку компаса острием на север. То же самое скопировал и на своей карте для капитана Горста.

– Неплохо. Обозначения аккуратные и точные. Хорошо чертите, Космин, – похвалил Новиков.

– Реальное училище и унтер-офицерская школа, господин поручик, – отвечал Кирилл.

Ночью разведчики оставили рощу и вернулись на позиции полка, неся на руках убитого и раненого гусар. Уже в деревне нашли самогон и крепко выпили.

А рано утром, полупьяный, небритый, посеревший лицом унтер-офицер Космин в измазанных офицерских сапогах, в грязной шинели, с винтовкой за плечом и с офицерским планшетом в руках, испачканных человеческой кровью, предстал перед капитаном Горстом.

– Вы ранены? – с тревогой спросил он, увидев унтера.

– Никак нет, это не моя кровь. В разведке ранен один из гусар.

– Что имеете доложить?

– Позвольте к столу, господин капитан?

– Окажите милость.