Рагнар-викинг

– Я могу говорить сейчас только с твоего позволения? У нас не было такого договора, Рагнар Лодброк. Ты позвал меня на суд своего раба. Если у меня нет права голоса здесь и я могу только слушать твой приговор, словно немой пес на пожаре, я, пожалуй, поеду к себе ловить лосося.

– Что до меня, то с раба надо содрать кожу, – сказал Эрик, самый знатный из всех ярлов Рагнара, без его позволения.

Рагнар не мог скрыть своего раздражения и насупился, услышав насмешку.

В тот день он был в ярости, он был настоящим конунгом, но Эрик и другие ярлы настаивали на соблюдении старых дедовских обычаев.

Они служили ему, делили с ним еду, мед и добычу, но не платили ему дани и не обнажали перед ним головы. Самый лучший из всех предводителей викингов, он действительно стоил того, чтобы гордиться им и идти с ним на смерть. Но в их голубых глазах он не был богом.

– Когда ты услышишь, к чему я приговорю его, я попрошу тебя высказаться, – сказал Рагнар.

Затем он повернулся ко мне.

– Оге, ты нарушил три закона, и за каждое нарушение тебя следует предать смерти.

Во-первых, ты пренебрег работой ради увлечения или безделья. Во-вторых, ты присвоил себе право соколиной охоты, имеющееся лишь у хёвдингов и ярлов. В-третьих, ты держал сокола, натаскивал его и позволял ему охотиться. И если твоя вина была лишь в этом, я окажу тебе милость. Вместо того, чтобы повесить тебя на первом же суку, я посвящу тебя Одину в Священной Роще и принесу тебя ему в жертву.

– И ты назовешь это милостью, Рагнар? – раздался тихий голос и, притом, без позволения.

Но Рагнар услышал и повернул свою бычью голову.

– Это сказал ты, Эгберт из Нортумбрии?

– Извини, но я сомневаюсь, что норманнам известно это слово. Парню только шестнадцать.

– И что?

– Тебе подскажет святой Уилфрид. Я всего лишь плохой христианин. Я, честно говоря, в замешательстве.

– Оге, – снова зазвучал громоподобный голос викинга, – когда мой сын, Хастингс Юный, обнаружил твое пренебрежение долгом, ты бросил сокола ему в лицо, желая ослепить.

– Нет, господин, я не делал этого.

– Я видел это собственными глазами, когда поднялся на холм.

– Тебя подвели глаза, господин. Стрела Одина бросилась сама с моей неподвижной руки.

– Это с одним-то крылом! – И Рагнар засмеялся.

– Смейся, если хочешь, Рагнар, – сказал старый сокольничий, – но это так.

– А что ты ей приказал? – спросил Рагнар, и его голос был ниже, чем обычно.

– Убей.

– Я не знаю сокола, который был так же хорошо тренирован.