Рагнар-викинг

Наверняка тебе помогала Китти Лапландка.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

Китти, как и многие ее соплеменники, могла предсказывать судьбу и владела другими знаниями.

Хотя я помнил ее с самого рождения, я никогда не думал о ней как о колдунье. Но она умела многое, что я не мог ни понять, ни соразмерить, например, успокоить и укрепить мое сердце, когда мне было плохо и я чувствовал, что слабею. Во владениях Рагнара она была единственным человеком, которого я любил и которая, надеюсь, любила меня.

– Нет, господин, она не помогала мне, – ответил я.

– А ты пошли за ней, Рагнар, и вели ей говорить за себя самой, – предложил Эгберт.

Рагнар кивнул треллю, и тот выскочил из залы. Я обрадовался этому вызову, ведь Китти была слишком изобретательна, чтобы попасть в ловушку, и к тому же единственным человеком, способным мне помочь.

– Раб, поднявший руку или оружие на свободного, заслуживает поездки на Коне Одина, – провозгласил Рагнар.

Это значило, что раба должны вздергивать на виселице вверх-вниз, пока он не умрет.

– Раб, посягнувший на жизнь господина или членов его семьи, должен умереть под пыткой, – продолжил Рагнар. – Мне пришло в голову, что наказание должно соответствовать преступлению. Так завещали нам наши предки. Ты поразил моего сына белым соколом. Так умри же от Красного Орла.

Смерть от Красного Орла доставалась убийцам знатных датских ярлов и хёвдингов. Убийце острым ножом быстро отрезают ребра от позвоночника и выгибают наружу, в виде летящего орла. Таким образом, мститель добирается до легких жертвы.

Лишь однажды я видел такую казнь – Хастингс Жестокий расправлялся с человеком, убившим его друга. Я был тогда мальчишкой. Я убежал, и меня тошнило, под громкий хохот викингов. Мне казалось, что они бледнеют под своим загаром, и смех их уже слышен повсюду.

– А ты сильно его ненавидишь, – воскликнул Эгберт, – клянусь Христом, умершим за меня!

Я не сводил взгляда с Рагнара и увидел, что и он посматривает на меня. Разум мой был холоден. Под рукой я почувствовал слабое биение сердца Стрелы Одина.

– Клянусь дубом Одина, Эгберт! Ты считаешь, что я трачу свою ненависть на раба? – произнес Рагнар.

– Тогда почему ты хочешь убить его именно этим способом?

– Посмотри на лицо моего сына и поймешь.

– Оно милее, чем лицо девушки, – закричал Эрик и хлопнул себя по ноге.

Когда стих хохот сорока мужчин, Ивар Бескостный, старший сын Рагнара, произнес:

– Теперь и впредь будем называть его Хастингс Девичье Личико.