Век невинности

С его языка уже готово было сорваться предупреждение: «Не разъезжайте по улицам в карете Бьюфорта,» – но он уже настолько глубоко окунулся в атмосферу этой гостиной, что понял: это ни к чему не приведет. С равным успехом можно было советовать коммерсанту, заключающему договор о поставке роз из Самарканда, продавать в Нью-Йорке зимнюю обувь. Нью-Йорк и Самарканд – на разных концах планеты, и если они с Элен и в самом деле решат оказывать друг другу поддержку, то она должна, прежде всего, помочь ему дать объективную оценку всему происходящему в его родном городе.

Если перевернуть телескоп и заглянуть в него не с того конца, – этот город покажется таким крошечным и далеким. Но если изучать его из Самарканда по всем оптическим правилам, то многое можно разглядеть.

В камине полыхали дрова, и графиня, наклонившись над огнем, вытянула свои руки, почти касаясь тонкими пальцами с овальными ногтями языков пламени. Огонь осветил ее темные локоны, выбившиеся из прически, и Ачеру показалось, что ее лицо при этом неровном свете выглядит бледнее, чем на самом деле.

«Здесь у вас будет множество других советчиков», – заметил Ачер, почему-то начиная завидовать им.

«Вы имеете в виду моих тетушек? Или мою старенькую бабушку? – она старалась рассмотреть все возможности… – Они все немного обижены на меня за то, что я поселилась тут одна, – особенно, моя бедная бабушка! Она так хотела, чтобы я все время жила только с ней! Но мне нужна была свобода…»

Ачеру понравились те простота и теплота, с которыми она говорила о грозной Кэтрин.

Он знал, почему Элен так жаждала одиночества, и сочувствовал ей. Но мысль о Бьюфорте продолжала беспокоить его.

«Я догадываюсь, какие чувства владеют вами, – молвил он. – Но все-таки, ваши родные могли бы давать вам советы, рассказывать о местных традициях, помочь вам выбрать свой путь, в конце концов».

Графиня приподняла тонкие черные брови.

«А что, Нью-Йорк и в самом деле напоминает лабиринт? А я-то думала, что все улицы в нем прямые, как Пятая Авеню, и все переулки пронумерованы!»

Она почувствовала его неодобрение и добавила с тонкой улыбкой, от которой все ее лицо сразу преобразилось:

«Если б вы знали, как мне нравится смотреть на эти прямые авеню и улицы, взбирающиеся на вершину холма и сразу же сбегающие с него вниз.