Век невинности

Интересно, осознает ли она, что за мощный механизм – этот город? А ведь нью-йоркская машина почти сокрушила эту хрупкую молодую женщину! Обед у Минготов, который чуть было не сорвался по причине социальных предрассудков, должен был кое-чему научить графиню. Разве птичка еще не поняла, что попала в другую клетку? Неужели она не почувствовала, что они, Ачеры, вызволили ее из беды, или ее совсем ослепил триумф на приеме у Ван-дер-Лайденов? Ачер был склонен думать, что так оно на самом деле и было. Он вдруг осознал, что в ее представлении нью-йоркское общество однородно; догадка эта потрясла его.

«Вчера вечером, – сказал он, – весь Нью-Йорк был у ваших ног. И Ван-дер-Лайдены ничего не могли с этим поделать!»

«Ну что вы! Они все – такие милые! Вечер удался на славу! И, похоже, эти Ван-дер-Лайдены – важные персоны».

Определение было не вполне адекватно. В том же духе она могла рассказывать о чаепитии у старушек Ланнингс.

«Ван-дер-Лайдены, – начал Ачер несколько напыщенно, – представители самого влиятельного рода Нью-Йорка.

К сожалению, здоровье у миссис Ван-дер-Лайден оставляет желать лучшего, а поэтому принимают они крайне редко».

Она опустила руки на колени и все так же задумчиво посмотрела на него.

«Так в этом и есть их секрет?»

«Какой секрет?»

«Секрет их неограниченного влияния. Оказывается, они претворили в жизнь старый принцип: „Разделяй и властвуй“, и спокойно правят доброй половиной Нью-Йорка из своего заточения!»

Ачер покраснел немного и растерянно уставился на нее.

Он вдруг почувствовал, что удар достиг цели. Она дунула на карточный домик Ван-дер-Лайденов, и он тут же рассыпался. Эта мысль позабавила его и он, засмеявшись, без колебаний отдал на откуп Ван-дер-Лайденов.

Настасья принесла чай в японских чашках без ручек и неглубокие тарелки, накрытые сверху салфетками. Поднос она поставила на невысокий столик.

«Но объясните мне все тонкости, – все, что я должна знать об этом обществе, – продолжала графиня Оленская, подавшись вперед, чтобы передать ему чашку.

 – Да, да, именно вы и откроете мне глаза на все те вещи, которые я до сих пор не замечала».

Она раскрыла миниатюрный золотой портсигар и вытащила из него сигаретку. В камине лежала длинная лучина, с помощью которой она закурила ее.

«Мы с вами вполне могли бы помогать друг другу. Только мне ваша помощь нужна куда больше! Вы всегда говорите мне, что следует делать».