Химера. Последний поход

Я шёл по следам босоногой девчушки, которые ещё не замела метель, прижимая к груди маленькое замёрзшее тельце. Трудно представить, что пришлось ей пережить в селе, где разом обратились все жители, а незаражённых пожрали их же соседи. А вторая мысль, что не давала мне покоя, что оставался ещё кто-то, кто сбросил тела мёртвых в колодец. Пролить свет мог лишь единственный видок, но жизнь уходила из неё с каждым вздохом на морозном воздухе. Отпечатки ножек привели меня к раскрытой калитке и ухоженной дорожке.

Дом был ладный, ставни с узорами и окрашены в желтый, а сами брёвна тщательно вышкурены и облиты янтарной морилкой.

Вход в дом о двух ступенях, на которых остались клоки волос и куски плоти. Крыльцо венчал навес, что покоился на двух толстых столбах с резными крестами. Крепко сбитая дверь была исцарапана, а правое окно горницы зияло чёрным провалом. Не забывая проверить Талантом тёмные углы, Я смело шагнул в сени. Споткнувшись об утварь, что была навалена у стен, сделал два быстрых шага, с трудом сохраняя равновесие, практически влетел в проём двери, ударив многострадальное плечо. Горница была в ужасном состоянии. Следы борьбы и перевёрнутая мебель раскрывали детали произошедшего. А чёрные липкие пятна крови и пенные лужи, говорили о том, что хозяин защищал свой дом до последнего.

– Надо смыть кровь, а Я позабочусь о печке, – уложив ребёнка на полати и прикрыв своей курткой, засобирался в дровницу.

– Вода же отравлена! – возмутилась барыня.

– Топи снег, а ежели не отмоем до чиста, сами сгинем.

– Может, другой дом выберем? Целее и чище? – С надеждой в голосе произнесла Забава.

– В этом селе не осталось чистых домов, все жители обратились, а тут оставались живыми. А ежели чем не довольна, то Я неволить не буду. Выбирай себе любой другой, а с завтрашнего дня, можешь остаться княжить этим селом. – Не желая более спорить, ушёл за дровами.

На улице было зябко без одежды, а снег валил пуще прежнего. Окинув селение Талантом, увидел красные точки волков, что кружили у ворот, и золотое свечение моего крестного, который в это время собирал припасы для дальнейшего пути, в открытую входя в дома и рыская по погребам.

Подобрав сухой валежник и с десяток рубленных дров, засобирался обратно. У печки немного замешкался, вспоминая устройство и способ распалки. Наши очаги и кострища палились в открытую, лишь успевай дым отводить, а тут всё иначе. Нарезав из валежника тонкие лучины, уложил их ёлочкой на железном листе.