Человек со сломанным ухом

Она лишь стала заметно прозрачней, и сквозь нее в некоторых местах можно было различить цвет сухожилий, жира и мышц. Кожа даже сохранила свой розовый цвет, что никогда не наблюдается у мумифицированных трупов. Доктор Марту объяснил присутствующим причины такой аномалии, сказав, что, если полковник был засушен живьем, то в этом случае красные кровяные тельца не разрушились, а только слиплись в капиллярах кожи и подкожных тканей. Поэтому они сохранили свой изначальный цвет и их можно разглядеть благодаря полупрозрачности высохшей кожи.

Полковничий мундир казался слишком большим, и причину этого легко было понять. Однако конечности, на первый взгляд, совершенно не деформировались. Кожа на руках стала сухой и шершавой, но ногти сохранили свой естественный цвет, хоть и немного искривились на концах. Единственное заметное изменение коснулось брюшной стенки, которая слишком сильно вдавилась, опустившись ниже крайних ребер. Небольшой выступ справа указывал на расположение печени. Выстукивание пальцами различных участков тела сопровождалось звуком, какой издает сухая кожа.

Пока Леон демонстрировал присутствующим все эти детали, он случайно отломил краешек правого уха, и в его руке остался небольшой кусочек полковника.

Это легкое недоразумение могло бы остаться незамеченным, если бы Клементина, которая с волнением следила за словами и жестами своего возлюбленного, случайно не выронила из рук свечу, издав при этом крик ужаса. Все сгрудились вокруг нее, а Леон даже взял ее на руки, отнес к стулу и усадил на него.

Господин Рено побежал за нюхательной солью. Клементина была бледна, как смерть, и, казалось, в любую секунду может упасть в обморок.

Но вскоре ей стало лучше, и она с милой улыбкой стала всех успокаивать.

«Простите мне мой смехотворный испуг, – сказала она. – Просто Леон нам такого наговорил… и вообще… это лицо… кажется, что человек спит, и мне вдруг показалось, что сейчас он откроет рот и крикнет, что ему причинили боль.»

Леон поспешил закрыть крышку ореховой коробки, а господин Марту в это время незаметно сложил в карман кусочки уха.

Но Клементина, продолжавшая улыбаться и просить прощения, вдруг вновь взволновалась и залилась слезами. Инженер бросился к ее ногам, рассыпался в извинениях, наговорил множество ласковых слов и вообще сделал все возможное, чтобы унять ее необъяснимую душевную боль. Клементина вытерла слезы и тут же еще хуже разрыдалась, причем опять без видимых причин.