Король гор

Мне даже показалось, что в моей грудной клетке что-то сломалось, и произошло это немного ниже кости, именуемой грудина. В тот же момент кровь хлынула волнами по всем моим сосудам и так мощно застучала в височных артериях, что я легко смог бы измерить свой пульс.

Ах, сударь мой, какие у нее глаза! Я желаю вам, чтобы ради вашего же спокойствия вы никогда не встречали красавиц с такими глазами. Они не казались необычайно большими и не нарушали общей гармонии лица. Их нельзя было назвать ни голубыми, ни черными.

Цвет ее глаз был особым, подобранным лично для нее, да так, словно художник специально намешал для этого краски где-то в уголке своей палитры. Я назвал бы его бархатистым жгуче-коричневым цветом, какой встречается только в сибирских гранатах и у очень редких садовых цветов. Отыщите скабиозу и очень редкую разновидность почти черных мальв, и эти цветы весьма приблизительно, не передавая всех нюансов, позволят вам представить себе великолепный цвет ее глаз. Если вам доводилось бывать в кузнице в полночь, то вы могли заметить сколь странное сияние исходит от раскаленной докрасна стальной пластины. Именно в таком цвете я и воспринял ее взгляд. Ну а очарование ее взгляда я, наверное, не сумею передать, потому что мне не с чем его сравнить. Очарование – это очень редкий дар, и обладают им весьма немногочисленные представители животного царства. В глазах Мери-Энн я обнаружил нечто наивное и одухотворенное, искреннюю живость, блеск молодости и здоровья и одновременно трогательную томность. Глядя в эти глаза, казалось, что вам, как в волшебной книге, открывается вся глубина женской тайны и детской невинности, но читать эту книгу следовало очень быстро, ибо от долгого чтения можно было ослепнуть. Ее взгляд прожег меня, и это так же верно, как то, что меня зовут Герман. Под ее взглядом на вашей шпалере мгновенно созрели бы все персики.

Подумать только, бедный Димитрий находил Мери-Энн не столь красивой, как Фотини! Недаром говорят, что любовь – это болезнь, от которой глупеет каждый, кто ее подхватывает.

Вот я, например, никогда не терял рассудка и сужу обо всем с мудрым безразличием натуралиста, но при этом я твердо гарантирую, что во всем мире вы не найдете женщины, подобной Мери-Энн. Если бы я мог, то предъявил бы вам ее портрет в том виде, в каком он запечатлелся в глубинах моей памяти.