История мира в пяти кольцах

Но мы можем ладью или короля сделать весом в килограмм», – присовокупил Президент.

Но шахматы сейчас делают вообще любые, может быть, Президент не знает. У набора с королем 75 см в холке вес в интернет-магазине указан, 60 кг, вот и выходит почти 2 кг на фигуру в среднем, а есть еще предложение с ростом самодержца 125 см, и это все пластик, а можно ведь делать из дерева или стекла. Доски расставить – то есть не доски уже, а клетчатые ковры расстелить в зеркальных галереях, в прозрачных садах, где в воздухе застыли, заколдованные, на лету тысячи желтых осенних – хорошо промытых, с преувеличенной яркостью – листьев, багряных и желтых, а шахматисты прогуливаются меж фигур, подрыгивая тросточками… чу! Шахматист застыл, поймал интуицию, уперся двумя руками в ладью, толкает-тащит ее через все поле.

Шахматистов все время хочется как-то визуализировать, они кажутся прикорнувшими за отчетами бухгалтерами, инвестировать в таких (они еще и компьютерам теперь проигрывают!) скучно, нужен оживляж.

Зимой года 17-го или 18-го я застал их как-то в Москве в Музее русского импрессионизма, представительной компанией, в которой не было текущего чемпиона мира, но была парочка предыдущих и стайка претендентов. Играли в музее турнир! Шахматисты были инсталлированы прямо в экспозицию, под сиренью и березами Богданова-Бельского, голубым снегом Игоря Грабаря, зеленой ряской Николая Клодта, синим катком Петра Кончаловского, пестрядевой Ялтой Коровина, мокрыми афишами Пименова, помавали там (отнюдь еще не килограммовыми) лошадьми, прятали пешек в рукав, как сигареты, отгороженные от публики символической веревочкой: можно окатить гроссмейстера лимонадом, хлыстом его, букетом его по щекам, если потребуют того обстоятельства.

В соседнем зале менее известный гроссмейстер предавался анализу для желающих, я было сел послушать, но компьютерные диаграммы, когда фигура сама на экране перескакивает, обновляет позицию, подгоняемая двоичным кодом: есть в этом какой-то унылый декаданс.

Завораживают большие демонстрационные доски, эти вздыбленные модели старых площадей. Когда ход, сделанный где-то за сценой (или даже пусть рядом, на доске, но маленькой и лежащей горизонтально меж двумя шахматистами), мужчина во фраке воплощает на глазах у всех, зацепляя длинной указкой смелую фигуру и препровождая ее в новую клетку. Геометрия закадровых траекторий, идея небесного соответствия… макет размером больше оригинала.