Московское троецарствие: Иван V, Петр I и царевна Софья

Утреня кончалась, растворялись двери из внутренних покоев в переднюю палату, и при выходе царя все падали на колени.

Этот утренний прием занимал немало времени, потому что бояре не ограничивались одним земным поклоном: чем больше боярин кланялся, тем больше он выражал усердия царю; бывало, за особые милости от царя боярин кланялся ему в землю до 30 раз сряду.

В сопровождении свиты из бояр царь шел к обедне в собор.

Выходы эти совершались торжественно; особенным блеском и пышностью отличались царские выходы в праздники.

Царь шел в богатой одежде, украшенной золотом, серебром и драгоценными каменьями.

На нем был царский кафтан, порфира, корона, в руках царский золоченый жезл.

Его окружали рынды – телохранители из сыновей знатных бояр, одетые в блестящие, белые, шитые серебром, кафтаны и высокие, также белые, бархатные шапки, украшенные жемчугом. Бояре шли в богатых разноцветных кафтанах.

В заключение шел отряд дворцовой гвардии – стрельцов. Кремль оглашался праздничным звоном колоколов всех кремлевских церквей и соборов.

Толпы народа собирались в Кремль посмотреть на красивую церемонию и стояли стеной по обе стороны царского шествия.

После обедни, оканчивавшейся в будни часов в 10, царь шел во внутренние покои и там до обеда «сидел с бояр», т. е. занимался в боярской думе государственными делами.

Бояре рассаживались на скамьях «по породе», т. е. у кого старше и знаменитее род, тот садился впереди. Думные дьяки – писари стояли; но во время длинных заседаний царь приказывал и им садиться.

В праздничные дни дума не собиралась, а после обедни устраивались приемы иноземных послов или же приносили царю поздравления патриарх и духовенство.

Царь принимал послов всегда при блестящей обстановке с той целью, чтобы они могли видеть богатство и силу русского государства и рассказывали об этом у себя на родине.

До нас дошло описание посольского приема, оставленное одним из послов герцога Голштинского, Адамом Олеарием. Он рассказывает об этом следующее.

«Не доезжая нескольких верст до Москвы, посольство отправило гонца с известием о своем приближении.

На другой день гонец вернулся, и посольство стало медленно подвигаться к городу.

По направлению из Москвы показались отряды блестящих всадников, которые, показавшись на мгновение, быстро уносились назад, а взамен их через несколько времени появлялись другие.

Под самой же Москвой по обе стороны от посольского шествия расположилось целое войско из нескольких тысяч стрельцов.