Московское троецарствие: Иван V, Петр I и царевна Софья

Каждое блюдо, прежде чем дойти до царя, проходило через множество рук, начиная с повара, дворецкого, стольника, ключника, кравчего и т. д., причем каждый из них должен был отведывать кушанье.

Делалось это из боязни отравы, которой во дворце постоянно опасались, начиная с Грозного и смутного времени.

Таков был стол царя в будни.

От него отличались праздничные, парадные обеды, к которым царь приглашал своих бояр, а иногда иноземных послов.

И здесь царь хотел блеснуть своим богатством и хлебосольством.

Стол накрывался дорогой скатертью; расставлялась серебряная, позолоченная посуда: блюда, чаши, солонки и т. д., с разными украшениями и фигурами; ставилась, например, «немка серебренна, золочена, а у неё в руках лохань; кубок золоченый, а на кубке – колокольчик с язычком, а под кубком змей со свистом; слон серебренн, а на нем араб с топорком, на слоне чердак, на чердаке мужик с алебардой, три мужика с пиками».

Приготовлялись разные затейливые фигуры из теста, сахара, студня, как, например, башенки, дома, разные птицы.

На первом месте во главе стола садится царь; по обе стороны от царя вдоль стола садятся бояре, которые так же, как и в боярской думе, рассаживаются по старшинству и знатности рода.

Но здесь-то чинность и обрядность царского стола часто нарушались, и сам царь не мог справляться с гордыми боярами. Все дело происходило из-за мест за столом, кому садиться выше и кому ниже.

Количество боярских фамилий сильно разрослось к половине XVII века, так что трудно было следить за сменой одного боярского рода другим по старшинству.

Между тем каждый боярин считал кровной обидой для себя и всего своего рода сесть за столом после другого, род которого, по его мнению, был ниже.

Отсюда происходил раздор и перебранка между боярами в царской столовой.

Царь гневался и приказывал садиться по местам. Но не так-то легко было унять расходившегося боярина, и властного царского слова он на этот раз не слушался.

Дело доходило до того, что некоторые бояре разъезжались по домам; но царь посылал за ними и приказывал рассаживать их насильно.

«Хотя царь мне велит голову отсечь, – кричал он, – а мне не на своем месте, ниже других бояр, не сидеть!»

В конце концов, боярин спускался со скамьи под стол, да так и сидел там, под столом.

Конечно, царские столы не всегда проходили так шумно. Местничество было единственной причиной, когда чин и порядок царского дворца нарушались.