Небеса в бездне

Не глядя на меня, он направился в деревню и потянул меня за собой.

– Я только что купил тебя.

Кто-то громко завопил у меня за спиной.

– Не оборачивайся. – Фиске двинулся дальше.

До меня доносился громкий спор, разгоревшийся между деревьями, но вскоре стих, сменившись смехом. Я украдкой взглянула через плечо, и Фиске дернул веревку.

– Я же сказал, не оборачивайся.

Пока я, прихрамывая, плелась за ним, из-за верхушек сосен показались первые лучи солнца. Я не чувствовала окоченевших ступней, и ноги сковывали болезненные спазмы.

Мы свернули за поворот дороги, где растаявший снег превратился в грязь, и Рики, занимавшиеся хозяйственными делами около своих домов, оборачивались, разглядывая меня. Фиске не обращал на них внимания, его глаза были устремлены вперед, и он вел меня через центр деревни в маленький пустой сарай, в котором меня держали в самом начале. Он почти отмылся от грязи после сражения, часть его волос была собрана в пучок, а остальные покоились на рыжей лисьей шкуре, наброшенной на плечи.

Он остановился, и я изо всех сил стиснула челюсти, потому что от холода у меня зуб на зуб не попадал. Фиске распахнул дверь и, достав кинжал, отрезал веревку от моего ошейника и отошел в сторону, пропуская меня вперед.

– Заходи.

Я прошла мимо него в сарай и застыла на месте, обхватив себя руками и дрожа от холода. Порез на его ухе, куда я метнула кинжал, еще не зажил и алым пятном выделялся под волосами.

Он взглянул на мои ступни и тихо выругался. Схватив со стола вязанку дров, он развел огонь, а затем придвинул к огню табурет, стоявший около стены.

Я села, придвинувшись к огню как можно ближе, и прижала ступни к теплым камням, окружавшим кострище. Побелевшие и онемевшие ступни сильно болели, но, судя по всему, обморожения не было.

Фиске бросил рядом со мной медвежью шкуру, а я изо все сил массировала ступни, чтобы разогреть их. Я сидела, глядя на огонь, чувствуя его жар, и слезы текли по моему лицу.

– Как ты узнал, что я там? – Я старалась говорить спокойно.

Казалось, он не хочет отвечать.

– Услышал твои крики. Из шатра кузнеца.

Я закрыла глаза, проглотив ком в горле, вспоминая, как плакала и умоляла помочь мне в ту ночь, когда они вытащили стрелу из моего плеча. Никогда в жизни я ни о чем не просила. И это унижение обжигало гораздо сильнее, чем рана в плече или ожог на шее. Его жалость острее кинжала ранила мою гордость.

– Я согласился передержать тебя до весны. – Его голос нарушил тишину.