Приступить к ликвидации

Помните, Иван Александрович, там будут наши люди, если что – они помогут.

В кафе было накурено и холодно. На небольшой эстраде в углу играл на пианино тапер. Звук пианино был неестественно чужим в слоистом от дыма воздухе и гуле голосов.

Почти все столики были заняты, люди сидели прямо в пальто и шинелях, спорили, размахивали руками.

Данилов увидел столик в углу у окна и пропустил вперед Нину:

– Прошу.

Они уселись.

Пробегавший мимо официант в черном фраке, натянутом поверх ватной куртки, сразу же увидел дорогое пальто на молодом человеке и котиковую шубку на красивой молодой даме.

И руку с массивным золотым перстнем увидел, лежавшую на грязной скатерти барски небрежно.

Официант на ходу затормозил, развернулся и к столику:

– Чего господам угодно?

– А что есть?

– Извините-с, время такое, могу-с подать кофе желудевый-с, пирожные на сахарине-с.

– Ликер?

– Время такое, господин.

– Послушайте, милейший, – Данилов достал толстую пачку кредиток, сунул ассигнацию в карман фрака, – а на лошадках у вас покататься можно?

Официант осклабился, оглянулся воровато:

– Отчего же-с.

Таким господам… Прошу-с за мной.

Они прошли мимо стойки со скучающим буфетчиком, вошли в узкую дверь и очутились на лестничной клетке.

– Прошу-с.

Из темноты выросла здоровая мужская фигура.

– На лошадок-с, – тихо сказал официант.

– Валяй.

Они поднялись по ступенькам, остановились возле закрытой двери. Официант постучал. Дверь раскрылась, оттуда полился свет, раздались людские голоса, переборы гитары.

Здесь был даже швейцар в ливрее.

Пальто и шубу принял бережно, словно они из стекла.

– Прошу-с, господа.

Одна из комнат – буфетная. Да, здесь не знают о нужде и голоде. В свете свечей переливаются разноцветные бутылки, лежат в вазах фрукты, шоколад, бутерброды.

– Ты выпьешь шампанского, дорогая? – спросил Данилов.

– Немного.

А буфетчик в черном фраке, белоснежной манишке, с бабочкой уже хлопнул пробкой.

Заискрилось, запенилось в бокалах вино.

К стойке подошел человек в щегольском пиджаке, с жемчужной булавкой в галстуке.

– Папиросы есть?

– Асмоловские.

– Дай, любезный, пару пачек.

Мельком посмотрел на него Данилов и узнал: видел этого человека в коридорах ЧК. И сразу ему стало спокойно:

– Мне тоже пачку.

Буфетчик протянул Данилову коробку:

– На лошадок-с не желаете взглянуть?

В соседней комнате, огромной, без мебели, толпился народ.