Приступить к ликвидации

Он сам да авторитет в жиганском мире охраняли его добро. Поэтому, когда в окно заскребли, проснулся сразу. Прямо на белье накинул пальто, сунул в карман наган. К окну подошел, всмотрелся в темноту. В черном проеме забелело лицо. Появилось и исчезло.

– Ты, Колька? – сказал Фролов тихо и пошел отпирать черный ход.

Собан сидел в комнате за столом, не снимая шубы.

– Сдохнешь ты скоро, Каин, куда деньги денешь? Живешь, как червь. Тьфу!

– Ты не плюйся, чего спать-то не даешь. Это, Коленька, голубчик, у тебя денежки, а у меня так, на хлебушек.

– «На хлебушек», – передразнил Собан, – сколько ты через меня поимел?

– То все прахом ушло. Война да революция.

– Тоже мне Рябушинский, заводы отобрали.

– Ты чего, Колечка, пришел, старика ночью пугаешь?

– Что тебе, старое падло, недавно приносили?

– Да кто принесет, кто, Коленька?

– Темнишь, старый гад.

Собан вскочил, надвинулся угрожающе:

– Ты фуфель не гони, знаешь Студента? Говори, падло старое, иначе…

Лицо Собана пятнами пошло, заиграли на скулах желваки.

И вдруг распрямился старичок. Ласковость с лица как смыло. Глаза жесткими стали, страшными. Зверь стоял перед Собаном, хоть и старый, но зверь, по-прежнему опасный и сильный.

– Ты на кого прешь? Да когда ты еще по карманам щипал, я уже шнифером был. Забыл, кто тебя в дело взял? Я за себя еще ответить могу на любом толковище, да и есть кому за меня мазу держать.

Отодвинулся Собан, сник:

– Да разве я…

– А если так, так какое у тебя ко мне слово?

– Студента знаешь? Питерского.

Фролов пожевал губами:

– Мои дела ты знаешь, Собан, я на доверии живу. Вещь могу тебе одну продать.

– Сколько?

– Больших денег стоит.

Собан бросил на стол пачку денег.

– Мало.

– На, гад старый, подавись. – Собан вывернул из кармана кучу кредиток.

Фролов аккуратно собрал их. Сложил в одну пачку. Потом встал, открыл буфет, положил перед Собаном футляр. Две золотые буквы – Г и В – переплелись на крышке.

Собан раскрыл футляр.

– Ожерелье ушло в тот же день. Но футлярчик можешь хозяину отдать.

– Где?

– В кафе «Бом» на Тверской, он там по моей наколке человека пасет.

Странное это было кафе – «Бом». Воздух в нем слоистый от табачного дыма, стены давно свой цвет потеряли, размазаны, расписаны, заклеены обрывками афиш.

Народу в нем всегда полно. Актеры, журналисты, писатели, поэты, сторонники различных фракций и так, праздные, бездельные люди.