Зло

Ох, Ельцов, Ельцов! Не захотел жить, как люди, сейчас был бы уже замом, а то и редактором крупной газеты. Что еще надо, в ЦК уважают, депутатский значок. Не захотел. Теперь он исключенный из партии уголовник. Копать дальше он это дело не будет. Поживет пару годков вдали, снимет судимость, устроится на периферии в какую-нибудь газетку литсотрудником. С ним покончено… Надо в Столешников ехать. Обещал Шорин дочке самого хозяина земли Советской достать уникальный сапфировый гарнитур.

Позже, значительно позже, Юрий восстановит в памяти во всех мелочах этот весенний день в квартире, где он родился.

А пока этот день распадался на куски. И Ельцов никак не мог соединить их. Словно пишешь сценарий документального фильма, в котором все эпизоды отточены и хороши, а общей идеи картины нет.

Он повернул звонок, и дверь открылась сразу. Ждали его за этой дверью, очень ждали. Распахнул ее дорогой дядька Игорь Дмитриевич, а рядом с ним стоял дружок его любимый, кинорежиссер Слава Шатров.

И он шагнул в квартиру, почувствовал знакомый с детства запах этого жилья и понял: он дома.

Сначала сидели за столом на кухне, выпили по первой за освобождение, за возвращение его, за новую жизнь.

– Теперь все. Закусили, выпили немного, нам еще весь день пить предстоит, – сказал дядька.

– А ты думаешь, гости набегут? – усомнился Юра.

– И еще сколько, – засмеялся Шатров, – придут ребята, те, кто тебя не забыл.

– Не побоятся? – с некоторой иронией спросил Юра.

– Тоже мне Солженицын, – засмеялся дядька, – чего бояться-то? А пока нам надо по делу поговорить.

Пошли в твою комнату.

Только сейчас рассмотрел ее Юра по-настоящему. Письменный стол, красивый, родительский, полки с книгами, любимые картины с видами Москвы.

– Я твой стол, картины, книги, кресло старое у Лены забрал и сюда перевез. Она не возражала.

– И на том спасибо. – Юра сел в старое деревянное кресло у стола.

Сел, положил ладони на зеленое сукно и окончательно понял, что вернулся.

– Ну, освоился? – Дядька понял его состояние.

– Дома, – улыбнулся Юра.

– Тогда давай по делу поговорим. – Игорь Дмитриевич взял со стола кожаную папку, достал бумаги. – Вот письмо от Союза кинематографистов. – Дядька положил перед ним казенный бланк, наискось перечеркнутый резолюцией: «Нач. 88 о/м. Немедленно прописать, выдать паспорт и доложить лично».

– А кто подписал? – спросил Юра.

– Тезка твой, первый зам и генерал-полковник.

– Вот это да! Как же ты смог, дядя Игорь?

– Смог.