Зло

Пусть побегает со своим дядей-мусорком по городу. А когда его в зону-сотку отправят, ты его перед отъездом напугаешь. И глаз с него на выселках не спускай, на него Махаон верняком выйдет.

– Понял.

– Он обязательно в Доме кино появится. Пусть твои ребята там шары покатают.

– Зарядить их бабками надо.

– Бабки – не проблема, тебе сегодня пару штук подвезут. Все понял?

– А чего не понять, Саша, все ясно.

– Тогда действуй.

Шорин положил трубку и пошел в «жилую зону».

Он открыл ключом дверь и оказался в маленькой кладовке, а из нее попал в квартиру.

Пошел на кухню, начал готовить кофе.

Заверещал красный телефон. Но Шорин не снял трубку. Солидный человек в это время на работе.

Кофе он готовил без всяких модных рецептов, просто сыпал в турку побольше коричневого порошка, помня старый анекдот: «Евреи, не жалейте заварки». Он пил черный как деготь, крепкий кофе и думал, как по многим телефонам передается новость о возвращении Ельцова.

Опять заверещал красный телефон, и Шорину очень захотелось подойти, снять трубку и поговорить о том, что неплохо бы сбегать в Домжур, попить пива или сгонять на Профсоюзную в маленькое кафе «Гагры», схавать кучмачи.

Жить этим майским утром в свое удовольствие.

Иногда он думал, зачем ему столько денег, валюты, камешков. Зачем? Чтобы поить и кормить эту кодлу номенклатурную? Или для того, чтобы Ленку одевать и украшать, как рождественскую елку? Он не любил ее. Конечно, в постели она была весьма хороша. Все умела и, главное, делала самозабвенно.

Шорин знал, кто подготовил эту девочку к бурной половой жизни. В девятом классе она безумно влюбилась в известного московского ходока Вадика Бурмистрова. Они жили в одном дачном поселке. Роман их длился без малого года три. Потом красавец Вадик исчез с московского горизонта. Поговаривали, что он крупно проигрался. Попал в замазку к крутому катале, вынес из дома маменькины драгоценности, и папа, «закрытый» академик, сделал все, чтобы сплавить сынка из Москвы.

Шорину Лена была нужна, как туфтовый белый телефон. Это придавало ему вес. Дочь замминистра, красавица, умница. Короче, «спортсменка, комсомолка, отличница…». Лена была ему необходима, как белый «мерседес», на котором выезжал в свет. Он знал цену своей любовнице. Не сомневался ни на минуту, что, появись на его горизонте чуть заметная тучка, и она бросит его, как вышвырнула из своей жизни первого мужа-пьяницу, как разобралась с Ельцовым.