Отделы

Но может не осознать и не вернуться, тогда несчастный, который ещё вполне мог бы пожить, так и умирает, не приходя в сознание.

Однако возможен и третий тип человека. Высшие духовные сущности – это самостоятельные и самодостаточные создания, у которых есть свои чувства и мысли, свои потребности и своя мотивация. Всё это находится за пределами нашего разумения. Невозможно достоверно узнать, почему сущности делают то, что делают. Если, по их мнению, для какого-то поступка имеются очень веские основания, они безо всякого предупреждения тотчас же совершают этот поступок, в чём бы он ни заключался.

И основания эти известны и понятны только им самим.

Так иногда они без всякого видимого повода неожиданно покидают тело носителя, покидают резко и неосторожно, без учёта того, что с телом будет дальше. К амнезии или к коме это не приводит, последствия оказываются намного хуже. Вместе со сбежавшей духовной сущностью из тела как бы улетучивается сама жизнь. Не вся жизнь, как тонко сбалансированный и нормально функционирующий биохимический гомеостаз, а только её часть.

Фигурально выражаясь, из человека словно выдёргивается некий стержень. Он перестаёт осознавать своё место в мире и обществе, перестаёт понимать зачем живёт, перестаёт соображать, что и для чего делает. Иногда таких людей можно видеть – они бесцельно куда-то идут, бесцельно что-то делают. Если их спросить, зачем они что-то совершили, они неспособны дать вразумительного ответа.

Такое тело живёт, не впадает в кому, но и бездушным человеком первого типа не становится.

Будучи живым, оно словно бы неживое. Будучи человеком, оно словно бы не человек. Ни то, ни сё, а что-то среднее. Это и есть зомби.

Словно чувствуя, что ему недостаёт внутреннего стержня, а у всех вокруг он есть, зомби алчет покромсать чужую плоть, потому что понимает «стержень» буквально, как некий, скрытый внутри тела орган. Не найдя стержня в одной жертве, он бросается на другую, испытывая при этом некое подобие неутолимого голода. Но это не тяга к мясу или мозгам, как в опошленных кинематографических поделках.

Это тяга к чему-то нематериальному, что нельзя пощупать руками, хотя сам зомби об этом не подозревает. Поэтому его голод невозможно утолить, и он настойчиво продолжает кромсать свои жертвы, одну за другой.

Зомби – это уже не совсем человек, это скорее некая бесчувственная чушка с запредельно высоким болевым порогом. Со стороны это может выглядеть как неуязвимость – зомби бьют, стреляют, режут, а ему хоть бы что.