Черный цветок

Только есть ещё одно не законченное дело, от исхода которого зависит будущее. Не ее. Той, что дороже всего на свете. Той, ради кого она терпела муки, не сдавалась до последнего и оттягивала предначертанное судьбой.

Все получится. По – другому и быть не могло. Женщина тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, облизнула сухие губы.

– Дать воды? – раздался уставший и недовольный женский голос. Он отличался от голоса хозяйки лишь тем, что в нем теплилась жизнь. Хотя, искаженный временем, создавал впечатление обратного.

– Нет, – чуть слышно произнесла хозяйка.

– Упрямая. Всю жизнь ты так. Вот и маешься теперь! Когда уже свет то включить можно?

– Когда умру тогда и включишь, – прошипела женщина. Ей не нравилось, что сидящая напротив мешает её предсмертному делу, – Я не просила находиться рядом.

– Ой, заладила! Как жешь! Умреть она! – гостья всплеснула руками и встала. – Ну… как знаешь. Я хотела, как лучше. Чай не чужая, – в темноте послышались медленные и тяжелые шаги, больше проходившие на шарканья.

– Приведи Тамару, – неожиданно бодрый и суровый голос хозяйки заставил гостью остановиться и резко обернуться.

– Нечего дитенку тут делать! В темноте, – зло выплюнула женщина.

– Это моя последняя воля. Приведи.

– Ой, и злое ты задумала! Ведь, погубишь девку. Накой ей эта маета? Вырастет. Проклинать тебя будет, – смягчившись, запричитала гостья.

– Только от неё все зависит. Судьба не ошибается, но если не захочет, значит…

– Так ведь, ты за неё уже все решила. Не трогала бы, чай она бы и забыла про все, спустя время, а так… на всю жизнь ведь.

– Хватит!

Голос хозяйки стал более резким и холодным. От этой перемены гостья поежилась и второпях перекрестилась. Спорить с родственницей все равно, что биться о стену. Она была непреклонна. И, как бы не хотелось, а не выполнить последнюю волю умирающего не имела права. Пусть до последнего и не верила, что хозяйка дома на самом деле чувствует смерть.

Да. Она могла. Умела её чувствовать, но, так же, слыла той ещё актрисой.

Как только старушка переступила порог, услышав знакомые кряхтения и шарканья, девочка выбежала в сени и молча уставилась на женщину. В синих, как грозовые облака, глазах читался немой вопрос вперемешку с тревогой, которую она не могла озвучить.

– Ну, что Томка! Одевайся. Пойдём к бабке.