Мифшутки Древней Греции. Сатирический пересказ античных преданий

– Да разрази Зевса гром, если лгу тебе! – закричал тут Тантал запальчиво.

И вернулся Гермес ни с чем к тучегонителю.

– Не видал, – говорит, – Тантал твоего пёсика. Тобой божится, милый батенька.

И опять смолчал отец отходчивый. Лишь о чём-то своём задумался.

* * *

А Тантал, почуяв полную безнаказанность, решил проучить богов всезнающих. Пригласил на пир олимпийцев, приходите, мол, отведайте блюда изысканные… А сам убил Пелопса, сына своего родненького, да с приправами зажарил того на вертеле. Дескать, вот вам, всезнайки-вершители, – родственничка своего нате-ка, выкусите!

Однако не стали боги кушать Пелопса жареного.

– Благодарствуем, – говорят, – сегодня четверг – день рыбный!

Лишь Деметра, пропажей дочери опечаленная, кусок с тарелки механически хапнула.

Закричали ей боги: «Плюй косточку!» Но уж проглотила Деметра плечико. И хоть сняли боги Пелопса с вертела – пришлось вставлять ему плечо искусственное.

Из слоновой кости Гефест протез инвалиду вырезал.

А Тантала позвал к себе Аид неприветливый.

– Идём, – говорит, – у меня муки для тебя простаивают…

И приговорили боги того баловня вечный голод и жажду испытывать.

Поставили его по горло в озеро. Над головой спелые фрукты развесили. Но лишь потянет к ним руки жаждущий, лишь испить склонит Тантал голову, как утекает вода, исчезают плоды и скала нависает над мучеником.

В этот раз, говорят, Аид расстарался особенно.

Пелопс

Невезуч был сын Тантала, Пелопс. Не в отца пошёл, не в баловня.

Сперва его отец зажарил на вертеле. Затем безутешная Деметра плечико слопала. А как пришло время богатейшей Сипилой царствовать, так явился вдруг царь троянский и отнял власть у Пелопса силою.

Пришлось на юга податься горемычному.

И вот причалил он к ближайшему полуострову. Назвал его в честь себя – Пелопоннесом – из скромности. И решил на нём начать жизнь новую.

А на полуострове том Писа стояла древняя.

Величественна, богата была та Писа белокаменная.

И такой сногсшибательной красавицей была та доченька, что вся Писа её желала незамедлительно. Весь Пелопоннес, и вся Писа включительно.

Возжелал и Пелопс роскошную девицу.

Но не торопился царь Эномай со свадьбою. Предсказал ему как-то оракул заезжий, что от руки зятя царь окочурится, вот и не желал Эномай свадьбы дочери.

А Писа, наоборот, страстно желала ту Гипподамию. И даже в очередь на неё записывалась.