Допельдон, или О чем думает мужчина?

Она работает здесь же рядом, в небольшом и очень уютном кафе. Бухгалтером. Мой камертон где-то там внутри меня, в самой нижней части живота, начинает свои колебательные движения. Я стараюсь приостановить их невидимый бег, и это мне практически удается. Хотя я знаю, что это не ненадолго. Только до того момента, пока я не прикоснусь к ней.

«Сейчас-сейчас, пойдем!» – говорит мне Марина, перекладывая какие-то бумаги и выбивая пальцами по клавишам калькулятора. «У меня где-то пятьсот рублей потерялись. Найду, и пойдем».

О, как она в эти моменты прекрасна. Богиня чисел, королева порядка, неприступная, как крепость, и доступная, как жрица любви!

И именно поэтому я намеренно не подхожу к ней, а сажусь за соседний стол и смотрю на нее, не отрываясь. Через какое-то время Марина замечает мой пристальный взгляд и смущается.

– Не смотри так на меня!

– Почему?

– Ты что давно меня не видел?

– Да, давно. Целую вечность!

– Не придумывай!

Даже не вооруженным глазом видно, как между нами пробежала искра.

Чтобы разрядить обстановку, Марина уводит разговор в сторону.

– Расскажи, что там на аэрошоу?

– Да все нормально.

– А что с «Копресом»?

Так называется фирма, от имени которой я носил письмена в Управление культуры.

– А ничего, Игорю удалось продлить срок подачи документов в казначейство до конца авиасалона, но это ведь все равно не реально!

Мне не хочется говорить сейчас о делах. Внизу моего живота пульсирует камертон. И стрелка уже вот-вот замрет в верхней точке.

Марина улыбается мне в ответ на мои призывные знаки глазами, но от темы не удаляется. Не реально! Уж кому как не ей, это известно. Ведь нужно представить баланс предприятия с отметкой налоговой инспекции. А подделывать печать этой организации никто не возьмется.

– Может быть, можно заменить «Копрес» на какую-то другую фирму?» – спрашивает Марина.

– Не знаю, завтра спрошу у Игоря, он сказал, что возьмет все разборки с Управлением на себя.

Я встаю со стула, обхожу стол и прижимаюсь своими губами к губам Марины.

Она, смеясь, отстраняется.

– Что ты делаешь? А если кто войдет?!

– Ну и пусть! Пусть все видят, как я тебя люблю!

И она снова улыбается. Эта улыбка Мадонны сводит меня с ума. Я вою в потолок и плюхаюсь назад на свое место. Знаю, пока эти проклятые пятьсот рублей не будут найдены, Марина не двинется с места.

Мне ничего не остается делать, как перекладывать мелкие предметы на столе и успокаивать свой камертон.