Сук*. Вторая древнейшая

 Лай собак стал громче, а крики конвоиров громче.

– Не двигаться. Кто поднимет голову – стреляем на поражение! – услышал Захар команду и напрягся. Раздались шаги и скрежет когтей по алюминиевому полу. Звуки отщелкивающихся наручников. Команды. Удары прикладов. Стоны. Рыки и скуление собак.

– Колени не разгибаем. Выходим.

Захар услышал, как над его головой склонилась чья-то пасть. Кто-то тяжело задышал ему в ухо. Собака. Догадался он. Его ткнули чем-то острым в бок.

– Колени не разгибаем. Выходим.

Захар почувствовал, что его отцепили от наручников.

Он перехватил свою котомку, и на четвереньках пополз в том направлении, куда его толкали. В какой-то момент с его головы сорвали мешок. Яркий свет ударил ему в глаза. Он зажмурился, и не смог прикрыть глаза руками.

– Головы не поднимать. Смотреть в пол. Не осматриваться.

Он увидел несколько ступенек вертолетного трапа. Сапоги вертухая.

– Имя, фамилия. Номер дела. Статья.

– Захар Васильев. Дело номер 23-45. Статья 105,  – привычно прокричал Захар и почувствовал, что ему на лбу чем-то мазнули.

Крест на крест. Запах подсказал, что это зеленка.

– Не останавливаться. Принять позу для этапирования. Пошел. Вперед.

Его толкнули в спину, видимо стволом автомата, и он, согнувшись буквой «Г» и задрав сзади вверх две руки, в одной из которых по прежнему была котомка, растопырив пальцы, с открытым ртом побежал-засеменил по узкому коридору из ненавидящих его псов, которые удерживались на поводках охранниками в зеленых камуфлированных робах.

***

После душа чуть теплой водой и основательного шмона, во время которого были проверены все швы его одежды и  у котомки, Захару разрешили одеться, и отвели в камеру.

Первой приятной неожиданностью для него стало то, что камера была не пуста. До этого шесть лет его держали в одиночке. А тут, какой-никакой, сосед. Когда открылась дверь, тот привычно вскочил с табурета, уперся лбом в стену на уровне колен, задрал руки вверх, растопырил пальцы и прокричал.

– Зуфар Салымов.

Дело номер 12-12-Б. Статья 105.

Захара поставили рядом с ним в такую же позу и заставили прокричать свое имя и статью. Пока Захар кричал, он чувствовал лбом шероховатость бетона. Конвоир зачитал им распорядок и правила поведения.

– Все ясно?

– Так точно, товарищ начальник, – прокричали они в унисон, продолжая стоять в такой же позе, пока дверь камеры не закрылась и не опустилась металлическая щеколда глазка. Постояв для верности еще несколько секунд.